Чтение онлайн

Проследив взглядом и увидев, что Данков ознакомился со справкой, майор протянул ему следующие два листка.

— Это показания и. о. замполита Октябрьского РОВД Капитоновой, товарищ генерал! — не обращая внимания на громко засопевшего полковника, пояснил он, — В содеянном она полностью призналась и дала развёрнутые показания на полковника Балмасова! Включая эпизод с передачей ему части похищенных продуктов и чулочно-носочных изделий производства ГДР.

В дверях появился помощник генерала. В руках у него был мельхиоровый поднос с чайными принадлежностями. Стаканов, в таких же мельхиоровых, как

и поднос подстаканниках, было всего два. Майор расставил их перед генералом и своим зелёным коллегой. На полковника он даже не взглянул.

Лицо политотдельца непроизвольно перекосилось. Он окончательно понял, что система его отторгла и, что ему это только что демонстративно дали понять. Своим его здесь больше не считают. И даже на кипяток для него не считают нужным тратиться.

— Что скажешь, полковник? — неспешно помешивая чай в стакане, задал вопрос генерал Данков, — Или ты всё еще думаешь, что обком будет тебя защищать? А, может, ты надеешься что в министерстве за тебя заступятся?

Толстяк оттянул ошейник форменного галстука на налившейся кровью шее. Лицо его так же пылало нездоровой краснотой.

— Второй вариант… Ты, майор, сказал, что у меня два варианта! — проигнорировав генеральское обращение и даже не взглянув в его сторону, осипшим голосом обратился партиец к «зелёному», — Какой второй?

— Рапорт об увольнении! — начальник инспекции протянул чистый лист бумаги полковнику, — Прямо сейчас! Немедленно! И признательные показания по всем указанным здесь эпизодам! — «гестаповец» придвинул к изгою второй экземпляр справки. — это на всякий случай. Чтобы вы потом не передумали. И это не обсуждается! — жестко пресёк он попытку возразить.

Товарищ Балмасов разваливался прямо на глазах. Расплывшись квашнёй на стуле, он машинально вытирал платком вспотевшее лицо и шею. Одновременно пытаясь прочесть переданный ему майором список собственных грехов. Но буквы плясали перед его глазами, никак не желая собираться в строчки.

— Будет лучше, если этим вы займётесь в приёмной, полковник! — генерал, убедившись, что неприятный вопрос решен и точка невозврата пройдена, потерял к своему опальному заместителю какой-либо интерес, — Я вас больше не задерживаю, Балмасов, идите!

— Ну? — отхлебнул из стакана генерал, когда политический зам шаркающей походкой покинул кабинет, — И что ты обо всём этом думаешь? — с любопытством взглянул он на одного из немногих, кого он перетащил за собой из Москвы.

— Сволочь! — сочно и с чувством произнес майор, — Если по хорошему, то сажать его надо!

— Согласен с тобой, сволочь! — задумчиво кивнул Данков, — Но не о нём я тебя спросил. Что ты про «октябрят» думаешь, Витя?

«Гестаповец» Витя на вопрос шефа удивления не проявил. Задумавшись ненадолго, он пожал плечами.

— Занятный паренёк, этот лейтенант. Повезло Дергачеву с ним. Очень вовремя он в разговор вступил. Выручил, так сказать, своего начальника. И с вашего ковра он подполковника эвакуировал тоже очень своевременно. Сам бы тот еще минут пять в себя приходил.

Высказавшись, доверенный генеральский майор умолк и потянулся за печенькой.

— Всё верно ты говоришь, майор. Занятный он. Даже чересчур занятный! — главный областной милиционер снова поднёс к губам стакан, да так и застыл, не отпив

из него, — Ты знаешь, Виктор, у меня такое ощущение присутствует, что весь этот краковяк вприсядку мы сейчас пляшем не в результате объективно сложившихся обстоятельств, а по прихоти того самого лейтенанта Корнеева!

— Как это?! — зелёный майор настолько опешил, что положил надкусанное печенье назад на общую тарелку, — Не понимаю вас, Владимир Иванович! Разве такое возможно?! Разве может какой-то сопливый лейтенант из района выстроить такую комбинацию? Да еще вдолгую? Вы извините, но я с вами не согласен! Никогда в это не поверю! Я не уверен, что даже я сам такое смог бы провернуть. Да я просто не решился бы! Тем более, в одиночку!

— Этот, как ты выразился, сопливый лейтенант, в горТОРГе на весь райотдел дефицита выбил! Повторяю, на весь райотдел, майор! Я сомневаюсь, что это под силу тому же Дергачеву, Витя! Потому что городское Управление торговли ему не по зубам! А Корнееву, как оказалось, по зубам! А еще он полторы тысячи денег из своего кармана не пожалел на это оперативное мероприятие! Вот так запросто! Полторы тысячи! Ты же, я надеюсь, понимаешь, что это было оперативное мероприятие, а никакая не благотворительность со стороны, как ты говоришь, сопливого лейтенанта?!

В ответ майор молчал и продолжал упрямо смотреть в свой стакан с недопитым чаем.

— Всё равно, товарищ генерал, не верю я, что происходящее есть результат проведённой Корнеевым комбинации. Это же высший пилотаж! Такому опытные опера учатся не один десяток лет! А лейтенант меньше двух лет прослужил! И опером он ни дня не проработал!

— Ну, ну… — генерал Данков всё же вспомнил про поднесённый ко рту стакан и с удовольствием сделал из него большой глоток, — Может, ты и прав, Витя, может и прав… Ты, вот что, ты давай-ка, иди и проконтролируй нашего товарища комиссара. А то неровён час, он еще на больничку сбежит. Ума и прыти у него на это хватит. И придётся нам тогда, майор, ждать, пока он там не перезимует! Иди, а я думать буду…

Организованное отступление.

Оживать Дергачев начал после того, как мы покинули генеральский кабинет и приёмную. Пост на входе УВД он уже прошел относительно бодрым шагом. Всё это время мы шли молча. В машину загрузились тоже, не произнеся ни слова.

— Попить дай! — сипло скомандовал водителю подполковник.

Водила, чутко воспринявший нештатное настроение шефа, выскочил наружу и открыв багажник, закопошился в нём. Назад он вернулся с уже откупоренной бутылкой нарзана. Выхватив посудину, Дергачев надолго присосался к ней. Опустошив бутылку, он сунул её под сиденье.

— Принеси еще! — удовлетворённо выдохнул он уже нормальным голосом, — И ему тоже! — не уточняя, кому именно, распорядился начальник.

Поскольку в машине никого больше не было, вторую, вернее, третью бутылку, сержант протянул мне.

— Благодарю душевно! — я тоже не стал адресной конкретизировать свою признательность за угощение и с жадностью приник к горлышку.

— Ты это чего, как зычара сиженный изъясняешься? — вдруг с неожиданным проворством обернулся ко мне подпол, — Ты, вообще, кто такой есть? Скажи мне, Корнеев, из какой преисподней тебя ко мне прислали?!