Совок – 3
Шрифт:
– Ты не хами! – строго окоротила меня леди-стилист мценского уезда, – Простынь нужна, чтобы состриженные волосы тебе за шиворот не сыпались. А от чая я отказываться не собираюсь, давай, угощай! – Наташа развернулась ко мне оружием главного калибра, то есть грудью, как минимум, того самого четвертого калибра.
– Ну тогда пошли! – я направился было на кухню, но словно, вспомнив о чем-то очень важном, дернулся назад, влетев в тронувшуюся за мной фемину.
– Извини! – самортизировав об выпирающее упругое естество, я взял с кресла портфель и открыв сейф, начал выгружать в него куклы.
Пачки сотенных, полтинников, четвертаков
У стоявшей в трех шагах парикмахерши и без того большие глаза стали как блюдца. Для меня было очевидно, что столько денег сразу она никогда не видела.
– Завтра брат с северов прилетит, будем ему «Волгу» покупать! – горделиво похлопал я рукой внутри сейфа по сложенным пачкам. – Но не реку! – уточнил я, хохотнув, демонстрируя и без того впечатленной девице своё недюжинное чувство юмора. – Ну и на квартиру тут должно хватить! Я здесь неподалеку кооперативную трешку в центре нашел. Вернее, Светлана Сергеевна мне её присмотрела. – для пущей достоверности приплел я нашу сводницу из горТОРГа.
Говоря все это, я закрыл оба сейфовых замка на все обороты. Потом аккуратно засунул ключи в карман трехполосной олимпийки Адидаслера, и также тщательно задернул молнию.
– А вот теперь чай! Пошли, душа моя Наталья, угощать тебя буду! – я взял ошеломленную девушку за руку и потянул ее на кухню.
Постригла меня Наташа очень хорошо, мастером она и в самом деле была первоклассным. Вместо оговоренной пятерки, я ей протянул красненькую и великодушно отказался от сдачи. Девушка меня поблагодарила, но как-то машинально, будто получать червонец за двадцать минут работы, было делом для нее обыденным. Мыслями она явно была где-то не здесь.
– Жаль, что мне из квартиры до завтра выходить нельзя, сама понимаешь! – кивнул я на стену, за которой был сейф. – Но завтра, как только я их потрачу, то сразу приглашу тебя в лучший ресторан! Будем покупки обмывать. Пойдешь завтра со мной в ресторан?
– Пойду! – Наташа смотрела на меня задумчиво, видимо что-то для себя решая.
– А разве нам обязательно куда-то идти сегодня? Разве нельзя здесь, дома отметить наше знакомство? – задала она тот самый вопрос, который я так ждал.
– Конечно же, можно! – притворяться похотливым счастливцем мне не было никакой нужды, я и на самом деле испытывал неуемную радость опера-самца. И психологическое облегчение от начавшейся реализации я тоже испытывал.
Я взял прекрасную девушку за руку и она не стала ее освобождать из моих пальцев.
– Солнце моё, наш с тобой сегодняшний домашний ужин ресторанному почти не уступит! – заверил я Галину-Наталью и барственным жестом распахнул перед ней холодильник «Мир» с его округлыми углами.
Мельком взглянув на полки с деликатесами, которые не для всех, девушка опять задумалась.
– У меня сегодня еще два клиента. Люди очень важные и подвести их я не могу! – она замолчала, опять впав в раздумье и предоставив мне возможность самому проявить похотливую инициативу. – И еще мне маму нужно предупредить! – скромно потупила глаза королева красоты, ножниц и прочих расчесок.
– Не проблема, душа моя, как только освободишься, я тебя жду! Мама, это мама! Мама, это святое! Заодно потом зайди в булочную,
Вроде бы все получалось естественно и правдоподобно. Барышня сейчас устремится предупреждать маму-Воронецкого, а мне тоже надо маякнуть операм, что погрузка апельсинов бочками началась.
Постригальщица Наталья объявилась около девяти вечера. Она успела не только предупредить маму, но и переодеться в джинсовый костюм.
Взяв на себя сервировку стола, она весело шутила и между делом задавала вопросы. О стоимости квартиры, которую я якобы собрался приобретать и о мифическом брате, приезжающем завтра покупать «Волгу».
Стараясь отвечать, не выпадая из границ легенды, я размышлял, как эта милая девушка будет меня приводить в состояние овоща? Клофелин? Что-то из опиюшек? Или, что тут у них сейчас в ходу? Не будет же она в меня в постели вульгарно тыкать ножиком? Нет, скорее всего, до такой пошлости она не опустится. Она меня траванёт и впустит Воронецкого. А уж тот меня вряд ли потом оставит в живых. Этот товарищ понимает, что свидетель, так подробно познавший и, в самых интимных деталях рассмотревший его подельницу, ему совсем не нужен. Ну не Наташу же ему после экспроприации зачищать! Нет, она для него слишком удобный и проверенный инструмент. И, опять же, надежный и очень приятный соратник в идейной борьбе за неправедно добытые денежные знаки.
Стасу и Борису я обеспечил шикарные условия для засады. Зинаида Петровна, из квартиры напротив любезно согласилась предоставить им свой коридор и две табуретки для наблюдения за моей дверью. Глазок в ее двери был в полной исправности. Она даже пообещалась регулярно поить милиционеров чаем.
Женщина была в возрасте, а обилием сериалов это время было небогато. А тут такое приключение! На всю ночь в ее квартире два милиционера в засаде! Экая пикантность! Все соседки потом от зависти задохнутся. И статус звезды всех ближайших в округе лавочек ей обеспечен надолго.
Перед приходом Гали-Наташи я прополоскал рот коньяком и теперь, употребив вместе с ней три рюмашки, я был таким, как ей и надо. Пьян, словоохотлив и суетно нетерпелив во всё нарастающей своей похоти. Больше пить я не стал, так как опасался не уследить за виртуозными руками коварной злодейки. Особенно, после того, как раскрасневшись от коньяка, искусительница расстегнула пару пуговиц на теснящей ее роскошную грудь джинсовой рубашки. Теперь, точно, из моей посуды пить мне было нельзя.
Наташа оказалась искусницей не только в стрижке. В постели она тоже была на высоте. И даже, когда она была снизу, то все-равно была на высоте. И в коленно-локтевой постановке интимного вопроса она тоже была вне конкуренции… В общем, девушка мне попалась с активной жизненной позицией, беззаветно любящая секс и не склонная скрывать эту свою индивидуальную особенность. Уже через пару часов мы с ней были мокрые и обессиленные.
Когда сменили простыни, и сходили принять душ, на часах было уже около двух.
– Что-то я проголодалась! – с грациозностью кошки, потянувшись, объявила прожорливая блудница-разбойница. – И еще так выпить хочется! Давай выпьем за удачу, чтобы все у нас получилось! – она сама разлила коньяк по рюмкам.
Сибаритствовали мы, сидя за журнальным столиком. Пить коньяк из рюмок, конечно же, моветон, но соответствующими бокалами я пока так и не обзавелся, а Пане Борисовне они, наверное и вовсе были не нужны.