Чтение онлайн

Радиоприемник Александра Попова

По мере того как радиоприемники появлялись в каждой семье, увеличивалась и обратная связь. И в 1952 году Всесоюзное радио уже получало от 9 до 28 тысяч слушательских писем в месяц. Больше всего посланий приходило в редакции детского и музыкального вещания. Еще советские радиослушатели очень любили передачи, посвященные вопросам науки и техники, практическим советам по сельскому хозяйству. А вот классическую музыку и оперные арии, несмотря на высокий уровень исполнения, многие находили слишком серьезными для повседневного прослушивания.

«Мы просим

Вас хоть немного уважать простой народ, – писал радиослушатель из Краснодара. – Ведь радио имеет весь народ Советского Союза и большинство простонародья, которое в симфонии очень мало разбирается, а большинство и совсем ее не понимает. Просим Вас больше передавать простых, хороших песен, постановок из драмтеатра, советы врачам, агрономам. А то без конца “Иван Сусанин” да “Иван Сусанин” – больше нечего слушать». Идею «облегчения» музыкального репертуара поддерживали многие слушатели. «Копаться в мозгах, напрягать себя, думать, что и как хотел высказать композитор тех времен. Поймите! То было время переживаний, а теперь пришел с работы – хочется услышать прекрасную музыку наших композиторов. (…) Меньше увлекайтесь Обуховой. Давайте Бунчикова, Нечаева и других. Нам нужен отдых, веселые, радостные песни нашего хорошего времени», – так выступал радиослушатель из города Жданова».

Е.Ю. Зубкова. Послевоенное советское общество: политика и повседневность. 1945–1953

Чтобы радиоволны могли действительно объединять людей, следовало обеспечить народ приемниками. 28 июля 1924 года в газетах было опубликовано Постановление Совета народных комиссаров «О частных приемных радиостанциях», не только разрешающее пользование радиоприемниками для населения, но и предусматривающее их промышленный выпуск. Тем же постановлением легализовалась деятельность радиолюбителей. Они получили право самостоятельно делать и приемники, и передатчики, а также выходить в эфир. Для этого требовалось зарегистрироваться в почтовом отделении и вносить ежемесячную абонентскую плату. Уполномоченные Наркомата почт и телеграфов имели право проверять аппаратуру, находящуюся у частных лиц.

Можно было даже открыть частную коммерческую радиостанцию.

В целях более широкого использования населением радиосвязи для хозяйственных, научных и культурных потребностей, содействия развитию радиопромышленности и насаждения радиотехнических знаний в стране, Совет Народных Комиссаров Союза ССР постановляет:

Предоставить частным организациям и лицам, на основах настоящего Постановления, право устройства и эксплуатации приемных радиостанций.

<…>

Частные радиостанции могут принимать материал, передаваемый отправительными радиостанциями специально для частных приемных радиостанций в порядке широковещания: специальную широковещательную информацию, речи, доклады, концерты, учебную программу знаками Морзе, метеорологические бюллетени и сигналы времени. Воспрещается записывать и распространять работу, производимую радиостанциями Союза ССР в порядке двухстороннего обмена, передачи циркулярных распоряжений и информации для прессы, передаваемой по схемам определенных адресатов. Воспрещается записывать и распространять работу иностранных радиостанций, в том числе и широковещательных.

Постановление «О частных приемных радиостанциях». 28 июля 1924 года

Термин «радиовещание» был предложен Имантом Фрейманом, одним из основоположников отечественной радиотехники и радиолюбительского движения. Им был написан в 1924 году первый в мире учебник по радиотехнике.

Почтовая карточка в честь юбилея Иманта Фреймана (фрагмент)

Первый в СССР любительский передатчик соорудил Федор Лбов из Нижнего Новгорода. Он впервые вышел в эфир 15 января 1925 года. В тот момент еще не было никаких постановлений, регулирующих радиолюбительство. Поэтому Федор Лбов просто спросил согласия у местного органа власти. И сам изобрел себе позывной – R1FL («Россия, первая, Федор Лбов»). Первая передача под этим позывным была принята в Месопотамии, то есть на территории современного Ирака.

Приемника у Лбова и его напарника Петрова не было, о том, насколько удачным оказался очередной выход в эфир, они узнавали в лучшем случае из телеграмм, а то и из публикаций в прессе.

Когда вышло упомянутое выше постановление Совнаркома, Лбов стал первым, кто получил разрешение на свой передатчик и официальный позывной O1PA.

Первый в СССР официальный радиолюбитель Федор Лбов

Вслед за ним были зарегистрированы радиолюбители Пекин из Москвы (позывной O2PA), Давыдов из Харькова (O3PA), Куприянов из Ленинграда (O4PA).

В апреле 1927 года при Обществе друзей радио СССР появилась Центральная секция коротких волн (ЦСКВ) – объединение радиолюбителей. Секция издавала специальный журнал «RA-QSO-RK», он выходил как приложение к журналу «Радио всем». Осенью 1927 года состоялись первые всесоюзные соревнования по радиосвязи на коротких волнах. Участвовали радиолюбители из Ленинграда, Москвы, Нижнего Новгорода, Омска и Томска.

После катастрофы дирижабля «Италия» во время полярной экспедиции генерала Нобиле в 1928 году сигнал о помощи первым принял советский радиолюбитель Николай Шмидт.

Во время войны радиолюбительство было ограничено, но в 1946 году это движение снова развернулось. Первым тогда получил разрешение знаменитый полярник и радист Эрнст Кренкель.

Он был первым и среди тех, кто в 1927 году использовал радиосвязь в Арктике. А 12 января 1930 года Кренкель установил мировой рекорд дальности радиосвязи. Будучи на арктической полярной станции Бухта Тихая на острове Гукера (архипелаг Земля Франца-Иосифа), он связался с антарктической базой Литл-Америка первой экспедиции Бэрда, находившейся на шельфовом леднике Росса.

В 1930-е гг. освоение Арктики стало одной из важнейших задач СССР, продолжая еще дореволюционные исследования и органично сочетая как романтику первооткрывателей и первопроходцев, так и научные – а позже производственные и военные – аспекты.

В начале марта 1939 года Политбюро утвердило проект постановления СНК СССР, разрешающего Герою Советского Союза комбригу В.К. Коккинаки и штурману майору М.Х. Гордиенко беспосадочный перелет по линии Москва – Тронхейм, Норвегия – Рейкьявик, Исландия – мыс Фаруел, Гренландия – Батл-харбор, Ньюфаундленд (ныне Канада) – Нью-Йорк. Для полета избрали самолет ЦКБ-30 («Москва») конструкции С. В. Ильюшина.

Полярник Отто Шмидт и летчики

29 апреля 1939 года, на следующий день после старта, в газете «Правда» было сказано следующее, с подчеркиванием значения перелета для последующего возможного выполнения боевых задач: «В военной обстановке отсутствие самолетов, способных совершать дальние полеты, грозит успеху военной операции, ибо промежуточные посадки, как известно, возможны на своей территории, но отнюдь не на территории врага. Весь мир и все наши соседи убедились, что тихоокеанские рубежи советской земли не так отделены от сердца страны… Любому спокойному либо неспокойному соседу стало ясно, что если советский самолет в состоянии пролететь много тысяч километров без посадки на своей территории, то, отправившись с какого-нибудь аэродрома близ границы, он сможет довольно далеко залететь и на вражескую территорию».

Тем самым ВВС СССР стали срочно осваивать так называемый Западный маршрут – воздушную трассу к берегам Великобритании и США, могущую при необходимости хотя бы частично заменить традиционную морскую, начинавшуюся в Мурманске и Архангельске.

В интервью газете «Правда» летчик В. К. Коккинаки сказал: «Я лично считаю, что в будущем регулярное воздушное сообщение между Западной Европой, в том числе европейской территорией СССР, и Америкой будет пролегать именно через Атлантический океан. Избранный нами вариант маршрута является для этой цели наиболее удобным. Значительная часть трассы проходит над землей, где легко построить аэропорты и устроить коммерческие аэродромы. В Центральной Арктике это невозможно».