#совершеннолетние
Шрифт:
– Наверное, в Сибири неразумно выдалбливать метрополитен слишком глубоко, – предположила Мира.
После провальной попытки самостоятельно разобраться, как доехать до Института цитологии и генетики, Илона начала допытывать местных, которые только отмахивались, ссылаясь на спешку. Наконец, какой-то мужчина притормозил и «обрадовал» девушек:
– Туда метро не ходит, даже ветки в ту сторону нет. Это вам на автобусе надо.
Мира сочувственно глянула на Илону. Та поникла прямо на глазах. Девушка ободряюще погладила подругу по плечу:
–
Илона благодарно посмотрела на подругу. Была бы на ее месте рациональная Рига, они бы уже на всех парах мчали к ближайшей автобусной остановке. Девушки запрыгнули в закрывающийся вагон. Им было плевать, куда ехать, все равно через станцию выходить.
Подруги забились в угол вагона после того, как спешащие на работу местные то и дело пихали их локтями и оттесняли в сторону скромную Миру и мелкую, как десятилетка, Илону.
– Ну как тебе метро? – сморщила носик Мира, когда к ним приблизилась тучная женщина и, подняв руку, чтобы взяться за поручень, оголила перед ней потную подмышку.
Илона придирчиво осмотрела пошарпанный вагон. Он не представлял из себя ничего особенного и нуждался в обновлении. Сами станции напоминали подземный переход и были оклеены рекламными постерами, что сильно портило вид. Как-то девушка включала на Ютубе прогулку по различных метрополитенам, проходы и станции которых были подобны коридорам в музее или какой-нибудь филармонии – красивые и величественные. В Новосибирске подземка была куда менее привлекательной. Но главный минус – масштаб. Илона всегда считала, что на метро можно доехать куда угодно, а оказалось, что с таким запросом ей только на автобус.
– Я ожидала большего, – лаконично ответила Илона, не скрывая разочарования в голосе. – Ну, зато жетоны прикольные.
– И грязные, – добавила Мира. Она полезла в сумочку за пачкой влажных антибактериальных салфеток. Вытянув ее, она вопросительно выгнула бровь, глядя на подругу: – Тебе нужно?
Илона мотнула головой:
– Нет, в отличие от тебя я не чувствую, как по рукам бегают микробы.
Мира пожала плечами, ничего не ответив. Выудив сразу две салфетки, девушка тщательно протерла руки и лицо. Это не могло сравниться с полноценным мытьем рук, но Мире важно было почувствовать хотя бы мимолетную свежесть. Девушка не выносила ощущения липких потных грязных ладоней и тонко воспринимала, как городская пыль забивала поры ее фарфорового личика.
Девушки вышли на следующей станции, протискиваясь через забивающихся в вагон людей. Подруги понятия не имели, где они, но им сразу бросились в глаза круглые витражи. Они скрашивали серые мраморные стены и привлекали внимание. Подойдя ближе, Илона и Мира поняли, что каждый витраж посвящен одному из сибирских городов: Сургут, Омск, Тобольск, Тюмень, Томск, Барнаул, Новокузнецк, Новосибирск.
– Сделаем селфи? – с надеждой посмотрела на подругу Илона. Мира с сомнением посмотрела на время. Прижав к себе Чак-чака и скорчив умилительную гримасу, подруга добавила: – Две минуты роли не сыграют!
– Ну ладно, – сдалась Мира. Ей трудно было сказать «нет».
На импровизированную фотосессию ушло чуть больше двух – двадцати, упс, –
– Только не выкладывай никуда сейчас, чтобы не взбесить Ригу еще сильнее, – посоветовала Мира, когда они поднимались на эскалаторе. – Кстати, что особенного в этой лабораторной мыши? Почему ты так рвешься ее увидеть?
У Илоны загорелись глаза от одного только упоминания о памятнике. Она потащила подругу к выходу из метро, тараторя:
– Этот памятник установили лет десять назад рядом с виварием, чтобы увековечить лабораторную мышь, олицетворяющую всех животных, участвующих в достижении научных результатов. В памятнике соединили мышь и ученого, показывая, что они связаны между собой и служат одному делу. Поэтому мышь одета в лабораторный халат и в очочках вяжет «неправильную» спираль ДНК.
– Неправильную спираль? – переспросила Мира, ища глазами остановку общественного транспорта.
– Z-ДНК – она закручена в «неправильную» сторону и реально существует, встречаясь в некоторых генах. Но что к чему ученые пока не поняли. Наверное, поэтому оставили эту загадку мышке-трудяжке.
Доехать до территории Института оказалось не так просто, как они рассчитывали. Девушкам пришлось сделать две пересадки и вернуться на пол пути назад, потому что уехали не в ту сторону. Мира пыталась уговорить подругу взять такси, но Илоне хотелось «впитать» в себя побольше Новосибирска. Наверное, для этих целей идеально подходил общественный транспорт с запашком пота вперемешку с дезодорантом и туалетной водой.
Когда девушки добрались до Института цитологии и генетики, Мира взяла ситуацию под свой контроль. А точнее – Илону под ручку и вперед по навигатору к памятнику.
– Смотри, тут на урнах изображения других лабораторных животных! – воскликнула Илона, когда они с Мирой шли по аллее. – А это муха дрозофила!
– Где?! – Мира испуганно отшатнулась, едва не подвернув ногу, когда каблук попал в щербинку между тротуарными плитками.
– На урне! – весело подсказала подруга и добавила: – Да это рисунок, не сама муха. А ты заметила, что на колонах фонарей стрекозы?
Девушка остановилась, бегло осмотрев взглядом колоны.
– Это не стрекозы, а фазы деления клеток. Причем в случайном порядке. Наверное, это какой-то интерактив, чтобы заставить посетителей подумать и выстроить фазы в правильную последовательность.
– Да? – удивилась Илона. – А я-то еще подумала, почему стрекозы такие странные. Ну ладно, пойдем давай к моей мышке, хочу скорее ее обнять.
Девушка в припрыжку направилась к памятнику, но чем ближе он становился, тем больше Илона понимала, что обняться с лабораторным грызуном не выйдет. Памятник находился на постаменте такой высоты, что, даже подпрыгнув и вытянув руку, Илона не могла дотронуться до кончика спирали ДНК, не говоря уже о самой мышке в халате. Ей ничего не оставалось, как прижаться к холодному постаменту.