Чтение онлайн

— Вполне может быть, — кивнул я. — Скажите, господин Крейк, а вы хорошо знали покойного Олдройда?

— Можно сказать, я совсем его не знал, — торопливо ответил он, метнув на меня внимательный взгляд. — На прошлой неделе, прежде чем приступить к работе, стекольщик спросил у меня, где ему оставлять на ночь лошадь и повозку. Я разрешил ему оставлять повозку у церкви, а лошадь приказал забирать домой. Вы же сами видите, какая здесь теснота. После, проходя мимо церкви, я всякий раз обменивался с ним парой слов. Олдройд казался приветливым и добродушным малым, и мне было любопытно

поговорить с жителем Йорка. Ведь сам я в городе почти не бываю, — добавил он, как мне показалось, с излишней поспешностью.

— Я тоже перемолвился со стекольщиком парой слов, — сообщил я, пристально глядя на Крейка. — И мне показалось, он сожалеет о старых временах.

— Возможно, — пожал плечами Крейк. — Мы с ним никогда не обсуждали перемен, произошедших в последнее время. Мы же сами видите, дел у меня по горло, поэтому мне не до пространных бесед. Да и сейчас я не могу задерживаться, — добавил он, стряхивая капли воды с капюшона. — Сэр Харбиндер только что прибыл в аббатство, дабы удостовериться, все ли готово к приезду короля. Он желает срочно меня увидеть.

— Не смею вас задерживать, — сказал я. — Вне всякого сомнения, у нас еще будет случай поговорить. И пропустить по кружке эля.

— Да-да, разумеется, — торопливо закивал головой Крейк.

Для того чтобы обойти нас, он сошел с помоста на сырую траву и быстро зашагал прочь.

— Этот малый не слишком хотел с нами беседовать, — заметил Барак.

Я проводил глазами приземистую фигуру Крейка, едва различимую за завесой из дождевых струй.

— Да, он явно предпочитает не касаться некоторых вопросов. Полагаю, изменения в церковной жизни ему не по нраву. Вероятно, именно на этой почве они и сошлись с Олдройдом. По крайней мере, мне хочется надеяться, что причина его подозрительной спешки именно в этом.

— Вряд ли Крейк имеет отношение к смерти Олдройда, — заявил Барак, когда мы продолжили путь. — Ведь сегодня утром, когда мы услышали скрип церковной двери, он был рядом с нами.

— Вы правы. Но так или иначе, сегодня он поднялся очень рано. Мы с ним столкнулись вскоре после того, как во двор прискакала взбесившаяся лошадь. Вполне вероятно, к смерти стекольщика причастны несколько человек. Не забывайте, Барак, аббатство хорошо охраняется и постороннему почти невозможно сюда проникнуть. Так что убийцу стекольщика следует искать среди обитателей аббатства.

— Да здесь сейчас живет несколько сотен человек, — усмехнулся Барак.

— И это изрядно затрудняет поиски.

Выйдя во второй двор, мы направились к бывшему монастырскому лазарету; коровы и овцы понуро сгрудились в своих загонах, птицы жались к стенам, пытаясь найти защиту от дождя.

В холле мы увидели нескольких клерков, которые оживленно разговаривали, собравшись у весело поблескивавшего огня. Большой кожаный курдюк с вином переходил из рук в руки. Молодой законник, с которым мы познакомились нынешним утром, мастер Кимбер, стоял чуть в стороне, грея у очага руки.

— Добрый вечер, джентльмены, — приветствовал он нас. — Вижу, вы попали под дождь?

— Да, дождь настиг нас, когда мы были в городе. А как у вас дела? Удалось закончить работу?

— Удалось,

к нашей общей радости. Весь день я и другие клерки трудились не поднимая головы, проверяли счета за купленные припасы. Мастер Барроу у нас отличился, — усмехнулся он, указывая на какого-то юнца. — Представьте себе, он внес в счет пятьдесят свиней, тогда как следовало поставить пятьсот. Казначей так рассердился, что грозит отправить его назад в Лондон. Вам, случайно, не нужен клерк, поднаторевший в подсчетах?

Мастер Барроу бросил на товарища сердитый взгляд.

— Нет, благодарю вас, — улыбнулся я.

— Кстати, совсем недавно кое-то о вас спрашивал, — сообщил Кимбер. — Эй, Том Коуфолд, где ты там? — кликнул он, обернувшись.

Какой-то круглолицый человек, молодой, но уже начинающий лысеть, высунулся из ближайшей комнатушки.

— Мастер Шардлейк пришел, — со значением сообщил Кимбер.

— Добрый вечер, мастер Шардлейк, — произнес клерк, приближаясь к нам. — Я хотел поговорить с вами о завтрашней репетиции. Ведь вы принимаете участие в торжественной церемонии и…

— Пройдем в мою комнату, — предложил я, заметив, что разговор наш вызывает явный интерес у собравшихся в холле.

Я провел клерка в свою каморку, Барак следовал за нами.

— Так вот, сэр, — произнес мастер Коуфолд, устремив на меня взгляд, исполненный сознания собственной значительности. — Завтра в девять часов утра вы должны быть в конторе моего патрона, сэра Джеймса Филти. Там и состоится репетиция. Мастер Ренн тоже будет там, он принесет прошения. Мой патрон укажет вам, как именно вести себя во время торжественной церемонии.

— А кто из нас будет подавать королю прошения?

— Мастер Ренн.

Услышав это, я с трудом удержал вздох облегчения.

— Да, и прошу вас, сэр, завтра оденьтесь так, как вы будете одеты на церемонии, — сказал клерк, бросив взгляд на мой слишком длинный плащ, промокший и заляпанный грязью.

— Да, конечно, я оденусь наилучшим образом.

— Тогда до завтра, джентльмены, — произнес клерк и с поклоном удалился.

— Первым делом нам надо переодеться и поужинать, — заявил я, повернувшись к Бараку. — Мистрис Ридбурн назначила вам встречу в шесть, это совсем скоро.

— Пойду-ка я спрошу у этих парней, где здесь можно поесть, — сказал Барак и вышел в холл.

Минуту спустя до меня донесся жизнерадостный голос Коуфолда, представляющего компании нового товарища:

— Джентльмены, это клерк горбуна.

Несмотря на то что я давно уже привык к подобным выпадам, сердце мое сжалось от досады. Невежа мог хотя бы понизить голос.

— Заткнись, болван, — немедленно обрезал его Барак.

В холле повисло молчание, но через несколько мгновений разговор возобновился вновь, хотя голоса зазвучали глуше. Я надел сухие штаны и камзол и, вновь накинув плащ Ренна, вышел из комнаты. Несомненно, длинный не по росту плащ придавал мне нелепый вид, но иного выбора у меня не было. Клерки куда-то исчезли, Барак стоял у очага в одиночестве. Он бросил на меня смущенный взгляд, вне всякого сомнения, догадываясь о том, что оскорбление достигло моих ушей и отнюдь не улучшило мне настроение.