Соучастник
Шрифт:
– Что за хрень?
– она судорожно вздыхает.
– Ты, бл*дь… ты, бл*дь, сумасшедший.
Я свирепо смотрю на нее, жалея, что не бью женщин.
– Я чертовски устал, - поправляю я ее. Кроме того, у меня все болит, я избит и сильно изранен из-за того, что меня чуть не взорвали и пару раз использовали электрошокер.
– Пришло время покончить с этим дерьмом раз и навсегда.
– Ты же понимаешь, что я сейчас арестую тебя?
Я приподнимаю бровь, глядя на нее.
– Ну, тогда ладно. Мне воспользоваться наручниками, или ты перейдешь со мной через дорогу, как цивилизованный человек?
–
Лоуэлл ведет меня к выходу из кафе, по тому, как дрожит ее рука, когда мы направляемся к винному магазину на другой стороне дороги, я понимаю, что она потрясена и чертовски нервничает. Надеюсь, это сработает в мою пользу. Она указывает на металлическую пожарную лестницу, ведущую в здание за винным магазином, а затем набирает код на клавиатуре, укрепленной на стальной двери. Мы движемся по извилистому коридору, проходим через еще одну дверь, и попадаем в огромное помещение открытой планировки, заполненное полицейскими. В комнате воцаряется ошеломленная тишина. Около восемнадцати пар глаз с нескрываемым удивлением следят за тем, как Лоуэлл ведет меня через их ряды в холодную, стерильную комнату для допросов. Внутри стоят три стула, стол и больше ничего.
– Садись, - приказывает Лоуэлл. Я так и делаю.
– Устраивайся поудобнее, - советует она и оставляет меня одного в комнате.
Дверь за ней закрывается.
Возможно, это самый глупый поступок в моей жизни, но я, бл*дь, уже смирился со всем этим. Я покончил со всем этим. Прошлой ночью я много думал, когда маленькая головка Эрни лежала на моем колене до восхода солнца, и понял, что это не та жизнь, которой я должен жить. Не потому, что мне было бы легко встать на место Чарли и претендовать на Сиэтл. А потому, что вчера умерла моя сестра. Я видел, как она умирает, а потом мне пришлось ее хоронить. Потому что женщина, без которой я не могу жить, по своей сути добропорядочная и заслуживает кого-то лучшего, чем я. Потому что Слоан заслуживает всего, и я хочу дать ей это.
Прежде чем вернуться, Лоуэлл оставляет меня запертым в комнате для допросов на полчаса, - обычный, откровенно прозрачный ход с ее стороны, призванный заставить меня нервничать. Эта женщина - чертова идиотка. Я не собираюсь нервничать, я сдался, черт возьми. Когда она входит в комнату, за ней тащится гигант в костюме, его плечи напряжены от собственной важности. Она, несомненно, с пользой использовала те тридцать минут, что оставила меня здесь, позвонив своему начальству и сообщив хорошие новости: Я сделала это. Я поймала этого ублюдка. Знаю, знаю. Ты можешь повысить меня в должности позже.
Гигант, которого, как я подозреваю, пригласили на допрос только для декора и устрашения, начинает настраивать камеру, объектив которой направлен на меня. Оба молчат до тех пор, пока маленькая красная точка не начинает мигать.
– Назовите, пожалуйста, свое полное имя для видеозаписи, - говорит Лоуэлл.
– Зет Мэйфейр.
– Это ваше имя по документам?
Я склоняю голову набок, бросая на нее скучающий взгляд.
– Это мое имя по документам.
– Хорошо. Зет Мэйфейр, вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не
Я наклонился через стол, глядя на эту сучку.
– Идеально.
– Хорошо. Тогда начнем. Мы хотели бы обсудить вашу связь с неким человеком, известным нам как Ребел. Вы знаете этого человека?
Я откидываюсь на спинку стула, хрустнув костяшками пальцев.
– Да.
– Вам известно его местонахождение?
– Нет.
Лоуэлл склоняет голову набок, натянуто улыбаясь.
– Вы ожидаете, что я поверю в это?
– Мне плевать, во что ты веришь. Это правда.
– У вас есть его контактный телефон?
– Не-а.
Она, наверное, думает, что я долбанутый дебил или что-то в этом роде. Я пришел сюда без телефона. Я не мог предоставить контактную информацию Слоан и Майкла этой сучке на блюдечке с голубой каемочкой.
– Хорошо, Зет.
– Лоуэлл делает глубокий вдох, прижимая кончики пальцев ко лбу.
– К Ребелу мы вернемся позже. Предлагаю поговорить о вашей причастности к преступлениям, за которые вас могут посадить на очень долгий срок. Вы готовы сотрудничать?
– Почему у тебя сложилось впечатление, что я не собираюсь сотрудничать, Денис? Разве я не пришел добровольно?
Она молчит, бросая на меня скептически взгляд.
– Вы когда-нибудь были на фермерском рынке Монтерелло?
– Ага. Много раз. Я покупаю там много фруктов. Органические, знаете?
– Итак, они хотят поговорить о Фрэнки Монтерелло, о последней работе, которую я выполнял для Чарли. В продуктовом магазине нет камер видеонаблюдения - в этом месте происходило огромное количество незаконных сделок, чем где-либо еще в Сиэтле, - поэтому у них не может быть видеозаписи, на которой я туда направляюсь. Я был в перчатках, когда выстрелил во Фрэнки - выстрелил в него до того, как он пальнул в меня, - так что отпечатков не будет. Но все же лучше сказать, что я был там, чем отрицать это, а потом заставить Лоуэлл предоставить доказательства обратного.
– Вы знали, что Чарли Холсан убил владельца этого заведения?
Я снова откидываюсь на спинку стула, изображая удивление.
– Нет, я этого не знал. Откуда тебе это известно?
Я знаю, откуда она знает. Рик Ламфетти, парень, которого я отказался убить ради старика, парень, которого я отправил в Анахайм, доносил Лоуэлл бог знает сколько времени. Он мог настучать ей и рассказать все, что она захочет, лишь бы не попасть в тюрьму. Дело в том, что Рик мертв, и без его показаний у Лоуэлл есть только заявление, которое ничем нельзя подкрепить.
Агент ухмыляется. Она знает, что я знаю, что у нее ничего нет на этот счет.
– Вы убили Фрэнки Монтерелло по указке своего босса.
– Понятия не имею, о чем вы говорите. Когда его убили? Уверен, что смогу точно сказать, где я был. С кем я был в то время.
Я точно знаю, что Монтерелло не вызывали полицию, когда умер Фрэнки. Без вариантов. Если я на что-то и могу рассчитывать, так это на то, что итальянцы похоронили своего босса и убрали за собой, не сообщая об этом властям. Подобная семья не хочет, чтобы полицейские лезли в их дела. Лучше сказать, что Фрэнки переехал из штата или что-то в этом роде, если кто-то спросит.