Соучастник
Шрифт:
– Ты должен поесть, - повторяет старик.
– Вскоре тебе понадобятся силы.
Звучит зловеще, но знаете что? Угрозы - это то, на что мне плевать. Физическая боль для меня ничего не значит. Найти Слоан, убедиться, что с ней все в порядке, а потом заставить этого ублюдка заплатить - вот единственное, что имеет значение.
– Знаешь, я огорчился, когда узнал, что ты не погиб при взрыве. С тех пор как я забрал тебя у твоего дяди, мне нравилось с тобой возиться. Я получал огромное, бездонное удовлетворение, наблюдая, как ты страдаешь. Всегда думал, что буду рядом, когда ты умрешь, и смогу насладиться и этим. Бомба была нетипичным методом, знаю, но это
Он нанизывает на вилку курицу и засовывает ее в рот. Я представляю, как она застревает у него в горле. Представляю, как его лицо становится багровым, как он кашляет, хрипит и борется за воздух.
– Поэтому я организовал для себя небольшое развлечение. Сюда едут шесть парней, и у каждого из них есть к тебе претензии. Я обещал, что каждый из них сможет провести с тобой пару раундов и проверить, как долго они смогут продержаться. Наверное, недолго, ведь ты берсеркер (прим. пер.: Берсерки, или берсеркеры (скандинав. от ber - медведь и serker - рубаха, шкура, др.
– сканд. berserkr) - воины из древнегерманской и древнескандинавской мифологии. Считается, что они отличались неистовостью в сражениях), а они - бродячие псы. Думаю, это моя вина. Когда приходил к тебе в комнату по ночам, я создал некое подобие монстра, не так ли? Я создал бойца - возможно, в последние дни это мне во вред, но все же. Это стоило того, чтобы услышать, как ты, твою мать, плачешь. И если ты не умрешь к тому времени, когда последний человек выйдет на ринг, это прекрасно. Значит, я смогу убить тебя сам.
Я ненавижу, что он может так легкомысленно говорить о том, что со мной сделал. Этот человек издевался надо мной бесчисленное количество раз. Он отправил меня, возможно, в самое худшее место на земле и оставил там гнить на долгие годы. Он убил мою мать. Он практически каждую ночь пробирался ко мне в спальню, когда я был еще сопливым говнюком-подростком, пытался убить меня - и до сих пор не раскаялся. Что касается меня, то, бл*дь, совершенно очевидно, что он гордится своими достижениями.
– Значит, ты позвал шестерых парней, чтобы они измотали меня, прежде чем ты решишься выстрелить в меня, старик? Так, что ли? Раньше ты был гораздо смелее, когда я был в три раза меньше, чем сейчас.
О'Шеннесси хмыкает. Чарли не смотрит на него, но каждый мускул в его теле напрягается. О'Шеннесси понимает, что только что облажался, и прочищает горло, переминаясь с ноги на ногу.
– Я не идиот, Зет, - огрызается Чарли.
– Я не для того проходил недели терапии, уколы и долбаные бесконечные, унизительные медицинские осмотры, чтобы ты мог размозжить мне лицо кулаком. Прости, если покажусь тебе немного… деликатным, но я хочу сохранить жизнь, которая у меня осталась.
Он не выглядит больным. Кажется, он совсем не постарел с того дня, когда появился в доме дяди и увез меня. Я сжимаю руки под столом, чувствуя, как адреналин волна за волной прокатывается по телу. Несмотря на сильную боль, я жду своего часа. Жду момента, когда смогу покончить с этим раз и навсегда. И я не собираюсь ждать, пока появятся приятели Чарли.
Я знаю людей, которых он пригласил. Тех, кто потерял членов семьи по приказу Чарли. Достаточно было обронить пару слов в нужном месте, в нужные уши - Зет Мэйфейр сделал это, - и я уверен, что половина преступного мира Сиэтла жаждет моей крови.
Чарли
– Иди и приведи девочек, - огрызается он. Затем обращается к Сэмми: - Другого убей.
Майкл - другой. Я поднимаюсь на ноги, готовый к бунту, когда чувствую взрыв боли в груди. Мое тело блокируется, и на мгновение я не могу понять, почему. Я не могу контролировать свое тело. Мои руки, кисти, ноги - не слушаются меня. Я дрожу и трясусь, едва дыша. Мне удается опустить глаза к источнику боли - двум горячим точкам в центре груди - и увидеть там щупы, впивающиеся в кожу. Электрошокер. После того, как мне удалось избежать его во время сеанса с Пиппой, я получаю его разряд здесь. Чарли. Я даже не заметил, как это произошло. Какая ирония.
– Спокойно, сынок, - говорит он, ухмыляясь.
– Мой прицел уже не так хорош. В следующий раз я могу попасть тебе по яйцам.
Такое ощущение, что вены под моей кожей натянулись, растягиваясь и вытягиваясь. Ток все еще проходит через меня, повторяясь мучительными волнами. О'Шеннесси и Сэмми возвращаются из холла и смотрят, как я корчусь от боли, явно сожалея, что пропустили это гребаное шоу. Мудаки. Как только мы остаемся одни, Чарли выключает электрошокер и кладет его рядом со своей едой. Я делаю глубокий вдох, впервые по-настоящему оценив, как это здорово - просто иметь возможность наполнить легкие.
– Больше не дергайся, - предупреждает Чарли.
– Эта штука не совсем полицейского ранга, если ты меня понимаешь. Я мог бы довольно легко поджарить тебя до смерти, но мой желудок уже не тот, что раньше. Думаю, что запах твоего паленого тела может испортить мой обед.
– Причинишь вред кому-нибудь из них, и я…
– Ты будешь сидеть смирно и вести себя хорошо, мать твою! Не испытывай мое терпение, ублюдок, - рычит Чарли, хлопнув ладонью по столу. Столовое серебро по обе стороны от моей тарелки с едой подпрыгивает так высоко, что вилка со звоном падает на пол.
– А теперь заткнись и жди, пока придет Лэйси и эта заносчивая п*зда. Откроешь рот хоть раз, и, клянусь, я включу эту штуку на самый высокий режим.
Не знаю, что, черт возьми, мне делать. Сэмми собирается убить Майкла, и я буквально ничего не могу сделать, чтобы остановить его. Я стану недееспособным, как только пошевелю хоть пальцем, и тогда какой от меня толк? Я сижу в тишине, глядя на Чарли через стол, и вспоминаю, сколько раз Майклу удавалось избежать смерти. Навскидку могу вспомнить, по крайней мере, три случая. Надеюсь, сейчас будет четвертый.
Через несколько минут О'Шеннесси возвращается с Лэйси и Слоан. Они держатся друг за друга, пальцы переплетены, глаза расширены. Слоан вся в крови, ее платье разорвано от плеча до подола. Она выглядит так, словно ей чертовски больно. Желание броситься к ней, вскочить со стула и подхватить ее на руки слишком велико.
– Ты в порядке?
– спрашиваю я, приподнимая брови.
Она кивает.
– Больно. Но, да. Я в порядке. Майкл…
– Тоже будет в порядке.
Уверенность в моем голосе противоречит всему, что я сейчас чувствую, но мне нужно, чтобы она увидела, что все будет хорошо. Мне нужно, так же, чтобы моя сестра увидела, что все будет хорошо. Лэйси бросает на меня нервный взгляд, ее глаза блестят так, словно она собирается плакать.
– Прости меня, Зет, - шепчет она.
– Я не хотела оставлять тебя. Я не хотела…