Чтение онлайн

– Пристрели ублюдка. – Потом Ричард потряс головой, закашлялся и добавил: – Жалко старину Сержа. Но по крайней мере, надеюсь, он умер быстро. Все лучше, чем медленная смерть. – Он обвел вокруг себя костлявой рукой с печеночными пятнами. – Лучше, чем это, Сэл. Намного лучше.

В тот день Сара провела с ним лишний час. Затем на автобусе вернулась домой и сразу легла спать. Проснувшись в два часа ночи, она подмела пол, вымыла ванную комнату и испекла в духовке яблоко с корицей и коричневым сахаром. Она ела его и плакала.

Именно с этого дня Сара совершенно потерялась во времени. Без Сержа, который поднимал ее в шесть утра, требуя еды, уже не имело значения, когда она встанет, будет готовить и есть или убирать листья. Газета по-прежнему

ждала ее на крыльце, «Сэйфуэй» никогда не закрывался, и она не знала, в какой день увидит за окном симпатичную улицу в тихом пригороде, а когда мир, окутанный туманом, с полуразрушенными домами и ржавыми машинами. Значит, вполне можно отправиться за покупками в час ночи или прочитать газету в восемь вечера за ужином, разогретым в микроволновке.

Сара решила, что в этом и заключается секрет, и спрашивала себя, происходит ли то же самое со всеми стариками, когда они начинают понимать, что время больше не имеет к ним отношения. Она стала специально выходить во двор в те ночи, когда над улицей висел туман, чтобы рассмотреть чужой неприглядный мир. Через три дня после исчезновения Сержа Сара увидела оборванную маленькую девочку, которая трясла нижние ветки разросшейся яблони, надеясь, что с нее упадут последние червивые яблоки. Ничего не падало, но девочка не сдавалась. Сара вернулась в дом и снова вышла в сад с корзинкой с яблоками из сада Морин. Стоя у себя на заднем дворе, она бросала их на улицу, одно за другим, не слишком сильно, как когда-то подавала софтбольный мяч своим детям. Первые три просто исчезли в тумане.

Затем, когда он сгустился, одно яблоко шлепнулось на заросшую сорняками коричневую лужайку возле ног девчушки. Та схватила его, уверенная, что оно упало с дерева. Сара отправила вслед за ним еще полдюжины крупных красных яблок, сочных и спелых, и девочка радовалась каждой новой находке. Потом она села под дерево, подтянула колени к груди, чтобы согреться, и стала есть яблоки. Сара тоже откусила кусок, наблюдая за малышкой. Когда та все съела, происходящее превратилось для Сары во что-то вроде игры: она бросала девочке яблоко, когда та принималась трясти дерево. Наевшись, девчушка сложила свою добычу в потрепанный рюкзак. Когда у Сары закончились яблоки, она вернулась в дом, заварила чай и обдумывала случившееся до тех пор, пока туман не рассеялся и она не увидела первые брошенные ею яблоки. Она рассмеялась, причесала волосы, надела туфли и отправилась в магазин за покупками.

Туман спускался на улицу три дня подряд, но девочка не появлялась. Однако Сара не теряла надежды и в следующий раз, когда увидела за окном туман, была готова. Она положила в мешочек розовые носки и надежно его закрыла. Кто знает, сколько времени они пролежат, пока не придет малышка? К носкам Сара добавила две розовые трикотажные кофточки с блестками, теплые шерстяные колготки и крепкий голубой рюкзак, наполненный батончиками мюсли. Один за другим она бросала свои подарки через забор в туман, слышала, как они ударяются о землю, но ничего не видела. Когда туман рассеялся и на дороге осталась лежать только одна пара носок, Сара невероятно обрадовалась. Она надеялась, что девочка вернется к яблоне и найдет ее дары, но, видимо, как-то пропустила этот момент. Потому что в следующий раз, когда туман растаял, все, что она перебросила через забор, исчезло.

– Она нашла их, – поздравила себя Сара и принялась обдумывать новые сюрпризы для малышки.

Ничего особенного: мешочек с сушеными абрикосами, овсяное печенье с кусочками шоколада, все надежно упакованное в коробку. Она перебросила ее через забор, в самое сердце тумана. На сей раз она увидела, как девочка нашла ее подарок, и выражение, появившееся у нее на лице в тот момент, когда она открыла коробку, доставило Саре огромную радость. Ночи становились все холоднее, и скоро должен был пойти снег. «Интересно, на той стороне холодно? – думала Сара. – Где малышка ночует? Может быть, она устроила себе убежище в каких-нибудь кустах

или в одном из заброшенных домов?» Сара нашла спицы и отыскала шерсть. Она уже давно забыла, что на свете существуют такие цвета: сиреневый, коричневый, как на шляпках желудей, и ярко-зеленый. Нитки скользили в ее потерявших былую ловкость пальцах, пробуждая воспоминания о тех днях, когда она отправлялась на прогулки по склонам холмов. Она прихватила с собой вязанье, когда поехала навестить Ричарда в следующий раз. И пусть не узнал он ее, зато вспомнил, что их мать никогда не садилась к телевизору без спиц. Они посмеялись, потом поплакали. Ричард стал сильнее кашлять, и Сара следила за тем, как он пьет маленькими глотками кофе, чтобы смягчить горло. А когда он спросил тоненьким голоском маленького мальчика, может ли оставить себе шапочку из зеленой шерсти, Сара отдала ему ее.

Сара сложила в пакет сиреневые шерстяные перчатки, такую же шапочку и пару розовых резиновых сапожек. И в самый последний момент, сама не зная почему, добавила еще словарь с картинками. Затем убрала все это в закрывающийся мешок и, когда на улице заклубился туман, пронизанный зимним ветром, ухмыльнулась и швырнула свою посылку через забор. В начале ноября она отправила в туман мешок с апельсинами, черные печенюшки с кремом, какие принято дарить детям на Хэллоуин, тыквы и все, что осталось после детей, ходивших по домам в праздник.

Когда Сара пришла к Ричарду, он лежал в постели в зеленой вязаной шапочке. Она рассказала ему про маленькую девочку, яблоки и перчатки. Он весело смеялся, совсем как в прежние времена, потом раскашлялся, да так сильно, что стал пунцовым. Пришла медсестра и с подозрением посмотрела на стакан с кофе, поэтому Сара допила его.

– Вы хорошая, – сказал ей Ричард, когда она собралась уходить. – И очень похожи на мою сестру.

Через несколько дней Сара проснулась посреди ночи от того, что за окном бушевала непогода, и спустилась на кухню. Порывы ветра налетали на трубу дома, и ветви деревьев стучали по крыше. Сара подумала, что он сорвет оставшиеся листья и ей завтра придется приводить лужайку в порядок. Сквозь завывания ветра она услышала детский голосок, наверное, той самой девочки, открыла заднюю дверь и вышла на крыльцо. У нее над головой метались ветки, и листья дождем сыпались на землю, по улице проплывал густой туман. Сара прошла через лужайку, ухватилась за верхнюю часть забора и, изо всех сил напрягая глаза, принялась всматриваться в темноту.

Она простояла так довольно долго, почти слишком долго, потому что забор начал исчезать под ее руками. Сара сделала шаг назад, когда его полностью окутала дымка, и ей показалось, что свет на крыльце находится в сотне миль отсюда, а между ней и задней дверью шевелятся призрачные пальцы тумана. У себя за спиной она услышала тяжелые шаги и поняла, что это мужчины, а вовсе не ребенок. Тогда Сара двинулась сквозь серую пелену, словно вошла в воду. Когда она добралась до ступеней и начала подниматься, она задыхалась. Шаги мужчин не стихали, Сара обогнула дверь, потянулась рукой внутрь, выключила свет на заднем крыльце и осталась стоять снаружи, вглядываясь в туман и темные тени.

Они поймали девчушку, один крепко вцепился в ее запястье, а она показывала рукой и что-то говорила. Потом она прикоснулась к своей шапочке и снова что-то сказала. Державший ее мужчина покачал головой, но девочка снова упрямо показала на яблоню на противоположной стороне улицы. И тогда мужчина подошел к ней. Сара наблюдала, как они принялись методично обыскивать дерево, землю под ним и соседний двор. Один с трудом открыл провисшую дверь дома и исчез внутри. Довольно скоро он появился снова и тоже покачал головой. Когда они посмотрели в сторону Сары, ей стало интересно, что они видят. Каким представляется им ее дом в их мире и времени? Покинутое обитателями жилище с выбитыми стеклами, вроде дома на другой стороне улицы? Или сожженный остов, как дом Мейсонов чуть дальше?