Соседи
Шрифт:
«Свадьба?..»
— Свадьба? — искренне удивился Егор. — Малая, ты о чем?
— Мой братец уже почти месяц как женат, а я про это до сих пор ни сном ни духом, — негодующе выдохнув, скрестив на груди руки, закипятилась Уля. — Не понимаю, как же так вышло? Как он мог скрыть от родной сестры такое важное событие? Как избранницу-то хоть зовут? Наверное, нам следует познакомиться? А то ж она думает, поди, что у её муженька родня вообще неадекватная?
«Какой еще братец?.. У тебя есть братец?.. Родня?.. Что, блин?!»
Отзеркалив скрещенные руки, Егор исподлобья уставился на сверкающую глазами Ульяну. Ощущение
Они так, сверля друг друга взглядами, наверное, минуту или даже две простояли. Уля склонила голову к плечу и, притопывая ножкой, терпеливо ожидала его озарения. А Егора, как назло, никак не озаряло. Эти летящие из васильковых глаз искры, плотно сжатые губы мешали мыслительному процессу, от него отвлекая.
— Маша, — наконец подсказала Ульяна сдержанно. От глаз её одни щелочки остались.
«Маша?.. Какая еще Маша?..»
— Какая Маша, малая? — мозг начал лихорадочно перебирать всех знакомых Маш. Или Наташ. Глаш… Даш? Лица мелькали перед глазами, как в калейдоскопе. Десятки стёртых лиц без имен. — Прекращай! — взмолился о пощаде Егор.
— Наш администратор, — гробовым голосом уточнила Уля. — Рыжая. Маша.
«Рыжая?.. Администратор ваш?
… … … … … …
Твою ж мать!»
Вот так и проси людей держать язык за зубами! Надейся на лучшее, ага. На что вообще он рассчитывал? Тем более, когда речь идет о болтушках, которых еще и видишь впервые?
— Надеюсь, ты ей сказала, что брат благополучно женился? — силясь изобразить на лице максимально невозмутимое ребяческое выражение, поинтересовался Егор. Это называется «встрял». Блин, ну… Что-то не нравится ему это всё. Пока смутно, пока непонятно, чем именно, но эмоции внутри просыпаются очень далекие от приятных и даже нейтральных.
— Нет. Боюсь, я тебя спалила, слишком долго тупила, — гордо вздернув нос, огрызнулась Уля. — Предупреждать надо.
«До твоих ушей это вообще не должно было дойти!»
— Как-то не подумал… — отозвался он глухо, ощущая, как нутро захлестывает смятение, неясно чем вызванное: её бурной реакцией на его самодеятельность, своим невнятным откликом на поднятый ею кипиш, самим фактом вскрывшегося вранья, фактом оседания в её восприятии от балды придуманного себе статуса брата или чем вообще? Конечно же, не собирался он малую, Ульяну, то есть, ни о чем предупреждать. Вот еще! Наоборот, он сделал всё, чтобы она о его визите не узнала.
Всё тайное рано или поздно становится явным. Народная мудрость. Истина, от которой ему всегда было очень не по себе.
— А зря. Отличная легенда! — рубанула она, даже не пытаясь смягчить язвительность тона. — Жаль, я её запорола.
В глазах полыхал огонь. Но в этот раз он был другим, яростным. С примесью обиды. Тоже красиво и по-своему провоцирует, но Егор внезапно успел отловить пронёсшуюся испуганной ланью и мгновенно скрывшуюся за горизонтом мысль, что не прочь бы вновь увидеть тот, тлеющий. Понедельничный. Херня! Херня – она херня и есть. Вот это затянувшееся помутнение в башке просто до чертиков бесит! Что происходит?!
— Да ладно тебе, подумаешь, — стряхивая оторопь, примирительно протянул он. — Не повод так уж кипятиться.
Ну,
— Я просто не люблю дурой перед людьми себя чувствовать, знаешь ли… — выразительно округляя глаза, выдохнула Уля.
«Ну да, возможно, с этой Машей и впрямь вышло неудобно»
Во взгляде напротив читалось:
«Ты что вообще здесь делал? И когда? И зачем?»
«Слушай, ну извини. Должен же я был убедиться, что Стриж не при делах и что это не слишком опасно!»
Так, вслух на её вопрос отвечать он не станет. Сделает вид, что в темноте не разглядел.
— И когда мне не верят, тоже не люблю! — воскликнула Ульяна, уже не пытаясь сдержать эмоции. Боги, да что-нибудь от неё скрыть можно вообще? — А ты, Егор, выходит, совершенно мне не доверяешь! Я чем-то успела это заслужить?
«Да нет вроде…»
Пожалуй, не стоит говорить ей, что у него в целом большие проблемы с доверием этому миру. Но что значит «совершенно»? Уж кому-кому, а ей он доверяет поболее остальных, общее прошлое как-никак сказывается. И вообще, в первую очередь его интересовало, не являются ли эти синяки следствием рукоприкладства. И вообще, зачем он тут оправдывается стоит, пусть и мысленно?!
— Вроде нет. Ладно, прости, — надевая шлем, извинился Егор растерянно. — Ну и что ты ей ответила?
— Ничего. Попросила описать брата, — уже чуть спокойнее ответила Уля. — А потом посоветовала снять с ушей лапшу, впредь быть поосторожнее с моими друзьями и не вестись на их красивые глаза, вот что.
Нога на мгновение замерла где-то на полпути через седло «Ямахи». Даже не знает, что цапнуло больше: про друзей или красивые глаза. На которые не стоит вестись. Очень разумный совет… Казалось, еще чуть-чуть – и внутри что-то бабахнет! Как один человек в один момент может проводить другого через такой вал состояний? Он к такому не то что не привык, это в принципе за пределами его понимания реальности. Каждая отдельно взятая личность если и умудряется вызвать некое чувство, то очень конкретное. В основном к людям он безразличен, бывает, что насторожен. Если подпускает ближе, то чаще всего по итогу общение разочаровывает или начинает вызывать раздражение. Иногда он чувствует досаду. Беспокойство. Очень редко рождается симпатия. А за симпатией – страх. Ну и всё на этом, дальше не продвигались. А Ульяна – это движение по хайвэю от эйфории до тоски, поднимающей в нем острое желание немедленно завязать (и тут же сдохнуть, конечно, а как же?). И обратно. И пока его по этому хайвэю туда-сюда на бешеной скорости мотает, на голову обрушивается весь спектр эмоций. И часть из них он, возможно, и назвать не сможет: он с ними не знаком.
— А она? — заводя мотор, вяло уточнил Егор. Не то чтобы его волновало, что там о нём в тот момент подумала какая-то Маша, но надо же что-то сказать. Надо дать человеку возможность выпустить пар. Еще немного – и Уля успокоится. Как обычно.
— Телефончик твой пыталась у меня стрельнуть, но тут уж я ничем ей помочь не смогла, — часто-часто захлопав ресницами, «ласково» улыбнулась Ульяна. — Извини. Сам оставишь, если надумаешь.
«Даже не рассчитывай на мою помощь!» — сообщали каменное выражение лица, но пылающий взгляд.