Чтение онлайн

Да, она знала, что была ведьмой и незаконнорожденной, и ненавидела Сару всю жизнь. И все же теперь в ней не осталось ненависти, даже для тети Констанции. Пустота в ее жизни, возникшая из-за глухоты, теперь поглотилась еще большей пустотой, потому что она не испытывала никаких чувств. Барбара не могла ненавидеть, не могла любить, эти эмоции принадлежали к другой жизни. А в ее теперешнем существовании, для которого не надо было даже вставать с кровати, она ощущала, что рождается заново, появляется на свет из темного мира. И мысли у нее теперь были другие, но они совсем не помогали ей выживать, поскольку постоянно

крутились вокруг того, что она плохая. Раз она из семейства Молленов, значит, плохая, и причинит меньше горя, если останется навсегда в этом неполноценном мире.

Сейчас лица вплывали и выплывали из ее поля зрения, а руки прикасались к ней, и она их отталкивала. Ей не нравилось, когда ее трогали. Все ее тело горело, она иссохла, она снова была в пещере на холме.

— Воды. Воды, — выдохнула Барбара.

— Да, дорогая. Да, вот она. — Мисс Бригмор поддержала ей голову, пока девушка жадно глотала воду. — Теперь тебе лучше?

— Да.

— Хочешь попить чего-нибудь еще? — отвернувшись, спросила мисс Бригмор.

— Нет.

— Барбара, дорогая моя, ты слышишь?

Девушка посмотрела в вытянувшееся от удивления лицо мисс Бригмор, но ничего не ответила.

— Ты слышала, ты слышала, что я говорила. Ответь мне, Барбара, скажи, что можешь слышать.

— Я могу слышать. — Слова прозвучали ровно, безжизненно.

Мисс Бригмор быстро повернулась, поискав глазами, куда бы присесть, и Дэн подвинул ей стул, как оказалось, вовремя, потому что она держалась явно из последних сил. Ее туго застегнутый корсаж вздымался, и пуговицы чуть не выскакивали из петель. Все лицо Бриджи светилось от любви и восхищения, когда она смотрела на свое чудесное дитя. Потом она перевела взгляд на Гарри.

Он улыбнулся и ободряюще кивнул ей, и, повернувшись к Дэну, сказал:

— Пошли, парень.

Дэн задержался на секунду, глядя на Барбару, потом последовал за отцом. Мэри, утирая передником слезы, вышла вместе с ними.

Мисс Бригмор осталась наедине со своим ребенком, со своей дочерью, любимой Барбарой. Наклонившись, она кончиками пальцев нежно погладила руки девушки, сжимавшие теперь одеяло, но когда они дернулись, она тоже вздрогнула, словно ужаленная. Радость покинула ее лицо.

— О! Барбара. Дорогая, что случилось? — пробормотала мисс Бригмор. — Что с тобой?

Что с ней? Ей надо заглушить слова, которые бьются в мозгу, перепрыгивая из прошлого в настоящее, и вопят: «Это ты виновата, ты виновата во всем, что случилось. Ты жила в грехе с этим человеком столько лет, с этим толстяком, которому я прихожусь дочерью. И… и сколько я себя помню, ты всегда внушала мне мысль, что я не такая, как все, что я особенная, необычная. Хотя ты должна была рассказать мне правду и позволить начать жизнь, стоя твердо на земле, а не витая в облаках. Я теперь понимаю, что единственная причина, по которой ты ходила учить детей в поместье — это твое желание ввести меня в их круг. Я была спасением в твоей загубленной жизни, ты превратила меня в дорогую куклу, не подходящую для обычной жизни. Если бы во мне осталась хоть капля ненависти, я бы возненавидела тебя, Бриджи. Единственное, что я хочу тебе сказать сейчас — не трогай меня. Не подходи ко мне, потому что если я должна жить, то мне надо научиться жить».

Глубоко вздохнув, Барбара удержала рвущиеся наружу слова.

— Я собираюсь

встать, — медленно проговорила она.

— Да, да, дорогая, конечно. — Мисс Бригмор торопливо поднялась со стула и подошла, чтобы отвернуть одеяло на постели Барбары.

— Нет, — остановила ее девушка, — я не хочу больше, чтобы мне помогали, я собираюсь встать сама.

— Ты не можешь подняться сама, дорогая. — Голос мисс Бригмор дрожал. — Ты слишком слаба, ты провела в постели несколько месяцев, ты упадешь.

— Я собираюсь встать сама, Бриджи. Я… я немного посижу в кресле. Ты… ты бы не оставила меня одну?

Ржавая коса, которая изувечила ногу Сары, должно быть, не причинила ей такую боль, какую слова Барбары — мисс Бригмор. Как отравленные стрелы, они проникли сквозь безукоризненный фасад и глубоко впились в одинокое существо, живущее за этим фасадом. Ничто в прожитой жизни не могло ранить ее так, как теперешнее отношение к ней Барбары.

Ни крушение тихой семейной жизни, вызванное разорением и заключением в тюрьму ее отца, что привело и к смерти матери. Ни унизительные первые попытки работы гувернанткой. Ни тот факт, что Томас не женился на ней, хотя она отдала ему все, что имела. Ни шок, вызванный его насилием над матерью Барбары, и шок от его самоубийства. Ни последний удар вечной разлуки с Констанцией — ничто из этого не заставляло ее испытывать такие чувства, как сейчас.

Девятнадцать лет своей жизни Бриджи посвятила этой девушке. Барбара стала для нее ребенком, которого она так и не родила. Она была матерью, нянькой, учительницей для нее. Сколько времени изводила себя, пытаясь найти средство, чтобы вылечить Барбару от глухоты. Она приняла предложение обучать детей в поместье только для того, чтобы у Барбары были преимущества, которыми она не могла ее обеспечить, живя в коттедже. Она позволяла ей все, кроме одного — любить Майкла, и с этим она старалась бороться, как только было возможно, так же, как и Констанция. Но теперь ей одной нести за это вину.

Ничего не видя перед собой, мисс Бригмор повернулась и вышла из комнаты, а в своей спальне она упала на колени перед кроватью и спросила Господа: «За что? За что?»

Рождество Беншемы провели в поместье, в компании с мисс Пирсон и миссис Флорри Тэлбот. Гарри надеялся, что мисс Бриджи с Барбарой присоединятся к ним. Когда его приглашение было вежливо отклонено, он явился в коттедж и попытался их переубедить, но безрезультатно. Потеряв всякое терпение, Гарри со скандалом покинул их, повторяя, что жизнь в чертовой изоляции никому не принесет ничего хорошего, и что они видят его в последний раз.

Когда пришли все остальные члены семьи, чтобы вручить подарки и поздравить всех с Рождеством, Барбара удалилась; единственный из Беншемов, с кем она продолжала общаться, был Дэн…

Январь выдался тяжелым. По дорогам невозможно было проехать, повсюду намело сугробы высотой футов в двенадцать. Овцы гибли от холода, а когда в конце месяца случилась неожиданная оттепель, запряженная повозка Бена Таггерта завязла во рву. Потребовалось десять человек, чтобы вытащить ее. После случившегося лошадь уже больше ни на что не годилась, и Бену пришлось, скрепя сердце, отправить ее на живодерню. Он и сам после этого уже не был таким, как прежде.