Сонины истории

– Мир Вашему дому, сид Фархад! Вот, экскурсию к Вам привел.

Просторная лавка чеканщика наполнилась шумным многоголосьем.

– Мир всем, кто идет правильным путем. Заходите, прошу. Я рад гостям, – отозвался хозяин, улыбаясь.

– Пожалуйста, уважаемые. Только посмотрите, на эти чудесные предметы! С какой теплотой они изготовлены! В каждой вещи чувствуется рука мастера. Изумительные чайники и подносы! Любой стол украсят. Как искусно сделаны, взгляните! Двух похожих

вы тут не найдете. – Рекламировал товар гид. – А светильники! Во всем Марокко таких больше не сыщите! Разве я вас обманул, сказав, что отведу к лучшему мастеру на Медине? Посмотрите, филигранно выполненная чеканка великолепна, ажурные кружева у светильников восхитительны. Видите, изящество этих плафонов? Взгляните, как волшебные тени прячутся в потоке золотого света?

Покупатели восхищались работой мастера, переговаривались, вздыхали. Словно к чему-то хрупкому бережно прикасались к узорчатым куполам бронзовых светилен, ловили свое отражение в зеркальном блеске латунных подносов, восхищались изяществом линий медных подсвечников причудливой формы. Туристы разбрелись по лавке, а гид все нахваливал уникальность столовых предметов, красоту великолепных сахарниц и величавость чайников с изогнутыми носиками, гордо возвышающихся над прочей посудой на своих витых ножках.

Сид Фархад давно свыкся к этим шумом. Его младший брат работал гидом в сфере гостеприимства и часто приводил к нему в лавку туристов – на экскурсию: завлекал красотой чеканной посуды, рассказывал о процессе создания подсвечника или тарелки, удивлял волшебной игрой теней и света. После того представления, что он устраивал, никто без покупки уйти не мог. Чеканные столовые приборы, стаканы и чайники, сахарницы и тарелки, подносы и подсвечники, светильники настольные, наддверные и потолочные были штучным товаром, сделанным аккуратно и с большой любовью. Роскошь и великолепие так и манили гостей расстаться с наличностью.

Этот визит ничем не отличался от предыдущих, разве что…

Внимание хозяина привлек посетитель. Он появился в лавке, когда шумная толпа туристов уже заняла все пространство. Стараясь быть незаметным, встал в сторонке, с интересом взирая на эту многоликую публику. Пожилой. Не турист – одет, как и все марокканцы. Не суетлив. И лицо… Что-то в нем было таким знакомым. Ах, да! Хозяин узнал гостя! Сколько лет прошло с тех пор…

…– Фархад! Просыпайся! Твой дед, отец и братья давно уже в мастерской. Один ты лежишь, как сид. – Бабушка сдернула покрывало. – Поднимайся!

Нехотя разлепив глаза, мальчик встал с кровати.

– Поторопись! В школу бегом бежишь, а как в мастерской помогать – не поднимешь. Деньги сами себя не заработают.

Наскоро перекусив лепешкой с кусочками вареных овощей, Фархад выскочил из дома и помчался со всех ног. Медина встретила его горячим воздухом, пронизанным какофонией звуков и духотой. Мальчик бежал по узким улочкам, а мимо него проносилась вся многогранная палитра старого

города, наполненная буйством красок и восхитительными ароматами пряностей и марокканского кофе. Вот в этой улочке живут гончары. Их изящные, украшенные диковинными росписями кувшины, горшки и тарелки так любит мама. А вон в той торгуют специями, без которых бабушка ничего не готовит. Их невообразимо дивный аромат наполнял горячий воздух терпкими нотками корицы и гвоздики, тяжелыми тонами перцев и куркумы, невесомыми нитями запахов жасмина и базилика. Пробежав мимо тележки зеленщика, Фархад наклонился и подобрал с земли веточку мяты. Она всегда очень кстати, ведь его путь лежит мимо мастерских Шауара квартала Таннеурс, знаменитых своими кожаными красильнями. Стойкий густой дух этого места не сравнится своей насыщенностью с кварталами, где торгуют парфюмом, маслами и специями. В огромных каменных чанах в растворе куриного помета, источающего едкий запах аммиака, кожевенники замачивают шкуры животных, из которых после окраски делают сумки, ремни, обувь и прочие сувениры. Очень элегантные. Но брр… как же тут неприятно пахнет. Можно конечно отправиться в мастерскую другим путем, и избежать «удовольствия насладиться» жуткими запахами, но так короче.

– Балек! Берегись!

Задумавшись, мальчик чуть не столкнулся с груженым шкурами осликом. Что и говорить, улочки в старом городе не просто тесные: стены домов стоят близко друг к другу, крыши навесов соприкасаются, закрывая узкую полоску неба. Тут двум людям не разойтись, не то, что осликам разъехаться. Есть, конечно, улочки по просторнее: на них блещут своей красотой медресе и мечети, которых на Медине огромное множество. В кварталах, где торгуют одеждой и коврами тоже свободно. Но в основном на улицах Медины очень тесно. Хорошо, что тут не ездят машины – редкие мопеды, скутера и мотороллеры не в счет.

Фархад сделал еще несколько поворотов и оказался перед лавкой. У входа стоял один из братьев.

– Явился! Все сны посмотрел?

Отвесив младшему подзатыльник, старший подтолкнул его вглубь мастерской, где уже трудились взрослые родственники.

– Принимайся за работу, бездельник. – Недовольно пробурчал дедушка. – Будешь так относиться к делу, никогда из тебя путного мастера не получится. Вот, скопируй этот орнамент.

И сунув в руки внуку обрезок листового железа, кальку и связку инструментов, старик вернулся к своей работе. До обеда Фархад сидел над учением. И так пытался, и этак. Все пальцы исколол конфарником, руки изрезал об острые края. Ничего не выходило. Может быть оттого, что он не сильно-то и старался? Там, на улице бурлила жизнь, неслась сплошным потоком. А тут в мастерской все словно замерло, застыло. Там, гудели голоса, вместе с брызгами фонтана разлетался детский смех. А тут стояла невообразимая тишина, даже не слышно стука молоточков. И духота. Как же жарко…

Конец ознакомительного фрагмента.