Сон
Шрифт:
Я прощаюсь и ухожу прочь.
КТО ОН?
Глава 5
Я просыпаюсь посреди ночи. Внезапно. Будто кто-то разбудил меня. Открываю глаза и медленно привыкаю к темноте. Слышу дыхание спящей мамы. Она только что вернулась из больницы после операции. А мне купили маленькую софу, и теперь мы спим друг напротив друга на разных кроватях в нашей маленькой комнатке, похожей, скорее, на монастырскую келью. После смерти папы мы живём у бабушки и дедушки — маминых родителей, с которыми она не очень ладит.
Внезапно меня охватывает панический страх. Я слышу, как кто-то открывает дверь в квартиру. Скрипят половицы в большой комнате. Этот кто-то тихо и медленно подходит всё ближе и ближе. К нашей комнате. Мне страшно. Страх буквально парализует меня, мне хочется закричать, но я не имею права будить маму. Бабушка и дедушка спят в комнате напротив. Я слышу их равномерное похрапывание. Кто здесь? Воры? Но что у нас воровать? Мы живём очень бедно. Самая большая ценность здесь — моё пианино. После смерти папы мама отдала меня в музыкальную школу и купила пианино. Я хотела играть на скрипке и на флейте, как прадедушка. Мне сказали, что он был очень известным человеком в Москве, флейтистом в Большом театре, дружил с Булгаковым, и даже существует семейная легенда, что Маргарита и Гелла, родные сёстры моей французской бабушки (папиной мамы — его дочери) послужили прототипами героев «Мастера и Маргариты»…
Шаги приближаются.
Я смотрю на закрытую дверь в нашу комнату. Мне хочется зажмуриться и с головой укрыться одеялом. Я знаю, что сейчас дверь начнёт медленно открываться. Этот пришелец идёт ко мне… Или за мной? Или… за мамой???
Моё сердце бешено колотится. Руки леденеют. Я не могу пошевелиться. Я вспоминаю мамины слова: «Лучший способ прогнать страх — шагнуть ему навстречу и…»
Дверь начинает медленно открываться…
«И убедиться на собственном опыте, что…»
Дверь открывается до конца… Настежь…
«Призраков не существует, Алиса…»
Мои глаза расширяются от ужаса — я вижу призрака! Это призрак бабушкиной родной сестры. Она медленно вплывает в нашу комнату. В её глазах — пустота.
Отсутствующий взгляд. Будто она не видит ничего перед собой, смотря куда-то вдаль.
Она похожа на туманную дымку. В её руках — свеча. Она в длинной прозрачной ночной рубашке. Она делает шаг ко мне и…
…останавливается. Смотрит на меня в упор. Кажется, она заметила, что я не сплю. Потом
Загипнотизированная страхом, я не могу закрыть глаз.
Бабушкина сестра подходит к маме, останавливаясь в полуметровом проходе между нашими кроватями. И долго стоит над ней. Со свечой в руке.
Потом она возвращается к двери. Оборачивается. Смотрит на меня. Качает головой. И медленно плывёт прочь.
Дверь закрывается. Я слышу, как она уходит из квартиры.
Утром я собираюсь в школу. Мама уже проснулась. Но она пока ещё почти не встаёт, в основном — лежит. В комнату заходит бабушка и спрашивает, сколько у меня сегодня уроков.
Внезапно для себя самой я произношу ей в ответ:
— Твоя сестра умерла…
— Что с тобой, Алиса? — удивлённо восклицает мама. — Как ты можешь такое говорить?!
— Она умерла сегодня ночью… Ближе к утру… — констатирую я.
Бабушка на миг замирает, а потом произносит:
— Вчера утром ей сделали операцию. Я звонила вечером в больницу. Операция прошла успешно… Почему ты так говоришь, Алиса?
— Она приходила сегодня ночью. Прощаться…
Мама и бабушка переглядываются между собой. Мама тяжело вздыхает. Она считает, что я сошла с ума. Она не верит мне. Слёзы появляются на моих глазах. Мама пытается меня успокоить:
— Ты спала, Алиса… Это был сон, просто сон…
Бабушка молча выходит из комнаты. Мы слышим, как она звонит в больницу, спрашивает про сестру. Потом вешает трубку, возвращается к нам, долго молчит. Мама вопросительно смотрит на неё.
— Умерла… сегодня… в пять утра… тромб…
Он не звонит. Звонит композитор.
— Алис, я нарисовал тебе Венецию… Ты будешь в Открытом Литературном Клубе? Я привезу её туда, да?
Я теперь всё чаще и чаще появляюсь в «свете» — на различных литературных мероприятиях.
Я приезжаю в Открытый Литературный Клуб и выхожу на сцену. И читаю им стихи, посвящённые Воланду. Кто-то кричит «браво».
Композитор передаёт мне картину. Чёрные дома и чёрная лодка. И туман. Туман, обволакивающий город, не оставляющий надежды…
Я возвращаюсь домой. Пытаюсь отыскать место, куда её повесить. Все стены в квартире уже завешаны моими собственными картинами, за исключением… одной… Я останавливаюсь у неё, самой большой, огромной, единственно — не моей. Я так давно купила эту картину, что совершенно забыла о её существовании. Да и она настолько гармонично вписана в интерьер, что сливается с ним, не привлекая к себе внимания…
Я смотрю на неё, висящую прямо над моей кроватью — Венеция… Раннее-раннее утро… В туманной дымке… Вид на Сан Марко со стороны того острова, который напротив… Куда меня отвозит лодочник и Человек в Чёрном…
Я непроизвольно вздрагиваю…
КТО ОН?
Я ставлю картину Чёрной Венеции на полку в стеллаж рядом с моими книжками.
Я думаю о Воланде… Он не звонит… Меня тянет к нему… Безумно Иррационально… Я хочу быть с ним… Он нужен мне… Зачем-то… И я панически его боюсь Почему? Что он может мне сделать?