Сон
Шрифт:
Она не ответила. Невозможно было поверить, что он пришел. Почему он это сделал, почему бросил свою прекрасную блондинку?
— Черт побери, Дженни, я знаю, что ты здесь! Ты должна впустить меня!
— У-уходи, Джек.
— Милая, пожалуйста, дай мне объяснить…
Она проглотила комок, который стоял в горле.
— Не стоит, Джек. Ты ничего мне не обещал. Так мне и надо.
На мгновение он умолк.
— Пожалуйста, малышка… открой мне.
— У-уходи…
Джек снова заколотил в дверь, но Дженни не обращала на это внимания. Он ничего не мог
Когда Дженни стала подниматься по лестнице, Джек все еще стучал. Она открыла дверь спальни, ничего не чувствуя, направилась к кровати и уставилась на то место, где они с Джеком занимались любовью. Надо же, еще сегодня вечером она снова ждала его к себе… Но, как и следовало ожидать, Джек предпочел чувственную, разбитную блондинку.
Стук прекратился, а Дженни и не заметила этого, подавленная обрушившимся на нее несчастьем. Дрожащими руками она стянула через голову свитер, сбросила туфли, расстегнула и сняла джинсы. Затем Дженни открыла бельевой шкаф, вынула и медленно надела на себя купленную сегодня бледно-голубую шелковую ночную рубашку. Она так надеялась, что рубашка понравится Джеку!..
Она посмотрела на себя в зеркало. Нейлон охватывал грудь, подчеркивая ее округлую, безукоризненную форму и приподнятые вверх соски, прилегал к талии и льнул к бедрам. Когда Дженни приложила рубашку к себе в магазине женского белья, то почувствовала себя женственной и чувственной.
Ей хотелось показаться в таком виде Джеку. Но Джек больше никогда не увидит ее в ночной сорочке.
Она прислушалась, не стучат ли, но вокруг было тихо. Джек вернулся к своей блондинке.
Глаза защипало вновь. Дженни сидела на краю кровати; у нее отчаянно болело сердце, по щекам катились слезы. Внезапно ее внимание привлек странный звук, раздавшийся на балконе за раздвижными стеклянными дверьми. У нее гулко забилось сердце. Кто-то взбирался по высокой деревянной решетке.
Едва сознавая, что она делает, Дженни шагнула к дверям. Послышалось прикосновение плетистых роз к штукатурке и сдавленное проклятие: видимо, шип вонзился в тело.
Серебряный лунный свет упал на перекинутую через перила длинную мускулистую ногу, и на балконе появился Джек. Он был так высок и широкоплеч, что закрыл собой весь проем.
— Впусти меня, Дженни. Нам нужно поговорить! — Бреннен решительно постучал в стекло.
— Уходи, Джек. — Дженни все еще не могла поверить, что он сумел забраться на такую высоту.
— Открой дверь, Дженни! Если ты не откроешь, я снова начну стучать. А если это не поможет — клянусь, я разнесу ее к чертовой матери!
Она знала, что Джек так и сделает. Он был способен на все. Тем более что сейчас он говорил тоном, который всегда заставлял Дженни подчиняться. Она подошла ближе, сняла крючок и раздвинула двери.
Затем она отступила назад, и Джек вошел в комнату. Дженни ждала слов, но он просто стоял и смотрел, не сводя с нее темных, бездонных глаз.
— Что… чего ты хочешь?
Джек откашлялся и
— Я хотел видеть тебя… должен был. Хотел сказать тебе… Прости меня!..
Дженни пыталась улыбнуться:
— Тебе не за что просить прощения. Ты никогда не лгал мне. Ты предупреждал меня с самого начала. Ты говорил мне, что так будет, а я не слушала.
— Дженни… — Бреннен шагнул к ней, но она отпрянула.
— Возвращайся к своим женщинам, Джек. Ведь именно этого ты и хотел, правда? Возвращайся к Вивиан и оставь меня одну. — Дженни отвернулась и обхватила себя руками, мечтая, чтобы на ней была какая-нибудь другая одежда, а не ночная рубашка, в которой она чувствовала себя так, словно голой вышла на сцену драматического театра.
Сильные, но нежные руки Джека легли на плечи Дженни и заставили ее повернуться.
— Это не то, что мне нужно. Я не хочу Вивиан, — отрывисто сказал он, я хочу тебя! К несчастью, до сегодняшнего вечера я не знал, что это сильнее меня.
Судорожно сглотнув, Дженни отстранилась, подошла к кровати, дрожащими руками взялась за резной деревянный столб и прижалась к нему лбом.
— Уходи, Джек. П-пожалуйста, уходи и о-оставь меня одну…
Джек неслышно подошел к ней. Сильные руки обвили ее талию и ласково опустились на бедра. Теплое дыхание согревало ее щеку.
— Я не могу уйти, Дженни. О черт, как бы я хотел уйти! Но не могу…
Он прижался губами к ее трогательно выступавшему позвонку, начал целовать в шею, и где-то глубоко внутри у Дженни возникло желание. Пальцы Джека сквозь тонкий нейлон обхватили ее грудь, стиснули ее и начали бережно поглаживать соски.
Ее пронзила странная дрожь, в которой были и страсть, и стремление никогда не расставаться.
— Джек, не надо. Пожалуйста…
— Дженни, клянусь, я не хотел причинять тебе боль. Просто я не привык к такому чувству и не знаю, как с ним быть.
Дженни не отвечала.
— Я виноват, маленькая. Пожалуйста, позволь утешить тебя. Позволь мне загладить свою вину единственным способом, который я знаю.
Дженни покачала головой.
— Скажи, что ты не хочешь меня. Скажи это, и я уйду. — Джек все больше завладевал ее телом.
— Я… не… хочу тебя.
— Лгунья!.. — выдохнул он, прижимаясь к ней. Дженни почувствовала прикосновение жесткой латунной пуговицы на его джинсах и твердой, горячей выпуклости под молнией. Руки Джека скользнули в ночную рубашку, тихонько сжали грудь, и Дженни протяжно застонала.
— Потрясающе!.. Ты купила ее для меня?
Дженни пыталась сказать «нет», но губы Джека жгли ее плечи.
— Да… — прошептала она. Когда Джек отстранился, она поняла, что он снимает с себя рубашку. Курчавые черные волосы нежно касались ее спины, а губы целовали выступающие позвонки.
Какое-то мгновение Дженни колебалась. А затем у нее перед глазами снова возникла Вивиан Сэндберг, и из горла вырвался тихий всхлип.
— Ты… был с ней сегодня ночью, Джек. Я еще чувствую запах ее духов.