Соляное сердце
Шрифт:
Тохтамыш посмотрел на мрачную дорожку и кивнул, свесив голову на грудь. Ему, как и мне, идти туда совсем не хотелось, но как только мы вступили на нее, звон вернулся, а с каждым шагом мелодия становилась громче и веселее, будто подбадривая нас идти вперед, пока мы не уперлись в большое дерево с огромным дуплом.
Я достала немного соли, потерла ее в руке и, как просо, рассыпала около торчащих старых корней. Соляная корочка моментально поползла по коре, превращая ее в мерцающую нежно-розовую оболочку, а потом треснула и осыпалась на землю, впитываясь в нее, чтобы расползтись по земли в защитный круг. Дерево никуда не исчезло, только стало еще старее и страшнее.
— Ох, — выдохнул Тохтамыш и пораженно глянул на меня. Я посмотрела на него и улыбнулась, не веря, что мы нашли выход.
— Держи меня за руку и не отпускай, попробуем открыть проход, — тихонько прошептала я. Шептали мы молитвы богам долго, ладони наши взмокли от напряжения, дыхание сбивалось, но останавливаться было нельзя, иначе все сначала начинать. Так и стояли, упрашивая наших богов, что под солнцем жили, чтобы те нас забрали в наш мир. Провалиться в Навь было проще, чем из нее выбраться.
И когда у меня сил почти не осталось, чтобы нашептывать молитвы, дерево заскрипело, ствол его скрюченный начал выпрямляться, делая дупло еще больше и еще страшнее, будто раззявил пасть огромный чудо-юдо рыба-кит. Я вытерла пот со лба, перехватила крепче руку Тохтамыша, который устал не меньше моего, и продолжила вглядываться в черноту огромного дупла.
Сначала в центре его появился крохотный огонек. Он пульсировал и рос, пока светом своим не заполнил всю темноту прохода. Повеяло ароматом цветов и теплом летнего ветра. Я вдохнула привычные запахи, прикрыв глаза, и, не отпуская руку Тохтамыша, шагнула к проходу. Тень с той стороны закрыла часть света и преградила нам путь. Мы замерли, испуганно наблюдая, как высокий человек переступает границу миров. Его темный контур становился все четче, а когда мужчина сделал шаг в Навь, я ахнула и прижала ладонь ко рту, не веря глазам своим.
— Василе! — крикнула я и сразу же поругала себя: ну нельзя же в подлунном мире так громко кричать и так радоваться. Княже, завидев меня, в два шага преодолел разделяющее между нами пространство и крепко сжал меня в объятиях.
— Лиля, душа моя! Как же так… — Василе вдруг замер и посмотрел на мальчишку.
— Кто это? — спросил он уже тише.
— Тохтамыш, сын хана Мурада, — ответила я, но юный хан меня перебил.
— Я сам могу назвать свое имя, княжна. Да, я Тохатмыш, сын великого хана Мурада Первого и его прекрасной супруги Зулей. Будущий наследник всей Золотой Орды.
Василе улыбнулся и протянул руку — мальчишка ему понравился. Бойкий, смелый.
— А я господарь всей Валахии, Василе Дракул. А за руку ты держишь мою невесту, княжну Лиль из Соляных земель.
«Вот и представились по титулам», — подумала я и подавила смешок.
Только радовались мы встрече недолго — обитатели Нави решили познакомиться с гостями поближе.
Мавки хихикали на деревьях, спуская вниз свои длинные волосы, что могли опутать и задушить любого сильного мужа. Из-за коряг и пней выглядывали лешие, сверкая глазками и готовые навести морок на глупых людей. По лесу разносились шепотки, и все больше обитателей Нави проявляли интерес к нам. Вернее, к огромному василиску, что стоял на небольшом пригорке и Василе, что вытащил из ножен свой меч.
— Уходите, Лиля! — рыкнул он не оборачиваясь. — Не стой столбом, забирай Тохтамыша и уходи!
— А ты как же? — спросила я, будто не знала, что мне ответит валашский князь.
— Я пойду следом, как только разберусь с этой нечистью.
Нечисть та была одной из самых опасных, и одним мечом его не перерубить, а драконом
— Лиля! — повернулся ко мне мой дракон и зло сверкнул глазами, а потом резко подхватил за талию и вбежал в проход. Только когда Ион закрыл с нашей солнечной стороны дверь в потустороннее царство, сердито проговорил: — Я что сказал: уходите. А ты что сделала?
Я рассмеялась и бросилась на шею Василе, целую в сухие губы.
— А я тебя спасла, неблагодарный ты валашский князь!
— Draga, — прошептал Василе ласковым голосом, злость и тревога, в котором уже испарились. Мы бы и дальше целоваться продолжили, но Ион учтиво кашлянул, возвращая нас на землю родную.
— Как же я рад видеть тебя, девочка. Мы уж и не знали, где искать. Генриха Василе запытал, я пытался настоями разговорить, но все безуспешно. Решили сначала долг Мураду вернуть за помощь, а потом старым колдунам за помощью обращаться.
Я подошла к Иону и крепко его обняла.
— Ну что ты, — засмущался старец. — Все позади.
Я хотела кивнуть, а потом отпрянула и быстро проговорила:
— А где Иринь, Вайорика и Димитру? И Огонек мой?
— Живы и здоровы, под присмотром Больдо и хана Мурада, — ответил Василе. — Так что домой мы пока не летим.
Эпилог
Долго сказка сказывается да недолго дело делается. Вот и князь Василе Дракул распил с ханом Мурадом чарку с крепким напитком, выдохнул, вытер рот тыльной стороной и улыбнулся.
— Значит, уговор на мир?
— Значит, уговор, — подтвердил ему хан Мурад и взъерошил волосы на макушке своего вновь обретенного сына. Тохтамыш на отца смотрел гордо, да остальных гостей не стеснялся рассматривать. Только при взгляде на Лилю тушевался и старался в упор не разглядывать. Василе, конечно, все видел и понимал прекрасно — первое чувство он хрупкое и возвышенное. Перерастет мальчишка свою влюбленность, но как же грело его самолюбие понимание того, что его Лиль способна покорить любого мужчину, а выбрала все равно его.
И принесла мир на валашские земли. На весь Соляной путь. Даже Мураду сына вернула. Ион, конечно, тоже помог. Восстановил душу Тохтамыша, забрав недостающую часть у Огонька, отчего рысенок превратился в самого обыкновенного дикого зверя, которого упросил себе юный хан. Лиля подарила с напутствием беречь и заботиться, но Тохтамыша о таком просить и не нужно было, он и сам был рад.
— Может, погостите у нас еще немного? — вдруг спросил Мурад, поглядывая на Вайорику, которая о нем так заботливо ухаживала после нападения. И Василе хотел ответить, что не смогут они остаться — домой пора, но призадумался, глядя и на племянника своего, который явно нашел общий язык с Тохтамышем, и на Иона, что так увлеченно спорил с ханским шаманом о чем-то только им понятном.