Соловей

ХОКИНС – 39 лет

ПРИССИЛЛА, его жена, 29 лет

МЭРИ – ее сестра, 24 года

ЛАЙЗА, его дочь, 19 лет

Место действия: дом в Бэтл-Граунд, штат Индиана, и дорога из Гринкасла в Лафейетт. На сцене четыре деревянных стула. Четверо актеров постоянно на сцене. Ни один не застывает и не выходит из образа, пока другие разыгрывают тут или иную картину. Мы перемещаемся из одной временно-пространственной зоны в другую,

просто наблюдая, как актер заканчивает один диалог и переходит к новому. Временно-пространственные зоны постоянно накладываются. Когда и где мы находимся к любой конкретный момент, определяется словами и действиями актеров, без резких световых переходов и затемнений. Ход постановки плавный, специальные реалистические декорации не нужны, как не нужны затемнения с приходами-уходами актеров. Разделения картин в тексте сделано только для удобства актеров. Каждое действие – одно непрерывное, долгое, хореографически выверенное движение.

(ХОКИНС и ПРИССИЛЛА читают перед сном в спальне. На сцене лишь четыре стула. МЭРИ сидит на одном. В этой картине она не участвует, но находится на сцене и видна, как и ЛАЙЗА, которая в глубине сцены лежит на животе, рисует. Ни один актер не застывает, когда другие разыгрывают картину. МЭРИ и ЛАЙЗА остаются в образе, просто находятся где-то еще).

ХОКИНС. Что не так?

ПРИССИЛЛА. Все хорошо. Почему ты решил, будто что-то не так?

ХОКИНС. Не знаю. Ты какая-то задумчивая.

ПРИССИЛЛА. Задумчивая?

ХОКИНС. И подавленная. Похожа на курицу, сидящую на яйцах.

ПРИССИЛЛА. Не сижу я на яйцах. Нет у меня яиц.

ХОКИНС. Поэтому ты подавленная? Из-за того, что у тебя нет яиц?

ПРИССИЛЛА. Не нужны мне яйца. Я их не люблю.

ХОКИНС. Ты здесь несчастлива?

ПРИССИЛЛА. Где? В Бэтл-Граунд, штат Индиана? В двух шагах от экзотического университета Пердью? Да как я могу быть здесь несчастлива?

ХОКИНС. Под «здесь» я подразумеваю мой дом.

ПРИССИЛЛА. Мне нравится твой дом. Мне всегда нравился твой дом.

ХОКИНС. Тогда в чем дело?

ПРИССИЛЛА. Мне недостает Мэри.

ХОКИНС. Кого?

ПРИССИЛЛА. Мэри.

ХОКИНС. Святой Девы?

ПРИССИЛЛА. Нет, моей сестры Мэри. Я скучаю по своей сестре.

ХОКИНС. Я думал, ты недолюбливала свою сестру.

ПРИССИЛЛА. Я люблю Мэри.

ХОКИНС. Понятно.

ПРИССИЛЛА. Может, я поеду и повидаюсь с ней.

ХОКИНС. Не думаю, что нам следует оставлять Лайзу одну.

ПРИССИЛЛА. Тебе ехать не нужно. Только я. Ты останешься с Лайзой. Ей это понравится. Она прикинется, будто я умерла.

ХОКИНС. Лайза не захочет прикидываться, будто ты умерла.

ПРИССИЛЛА. Для нее это нормально. Часто, когда я уезжала, Лайза забавлялась, делая вид, будто я умерла. Правда. А потом ее ждал сюрприз: я приезжала

живая и невредимая.

ХОКИНС. Как ты определяешь, что она прикидывается, будто ты умерла?

ПРИССИЛЛА. Она носит мою одежду.

ХОКИНС. Может, ей нравится твоя одежда.

ПРИССИЛЛА. Тебе нравится моя одежда, но ты не носишь ее, когда я уезжаю. По крайней мере, я не думаю, что носишь. Конечно, я могу ошибаться. Ты делаешь вид, что я умерла, когда я уезжаю? Когда я сплю? Во время полового акта?

ХОКИНС. Нет, во время полового акта ты делаешь вид, что умерла.

ПРИССИЛЛА. Я просто думаю о моей сестре.

ХОКИНС. Когда мы занимаемся сексом?

ПРИССИЛЛА. Все время. Я хочу ее увидеть.

ХОКИНС. А как же твои студенты?

ПРИССИЛЛА. Не хочу я видеть моих студентов. Я слишком много их вижу. Всех молодых поэтов нужно убивать.

ХОКИНС. Иди ко мне.

ПРИССИЛЛА. Не хочу я идти к тебе. Я хочу повидаться с моей сестрой. Может, она сможет приехать и пожить у нас. Это решит все наши проблемы.

ХОКИНС. Не думаю, что это решит какие-то мои проблемы. Это создаст проблемы.

ПРИССИЛЛА. Например?

ХОКИНС. Например, где она будет спать?

ПРИССИЛЛА. В комнате для гостей.

ХОКИНС. Нет у нас комнаты для гостей.

ПРИССИЛЛА. Есть. Как ты называешь свой кабинет?

ХОКИНС. Мой кабинет?

ПРИССИЛЛА. Да. Твой кабинет.

ХОКИНС. Я называю его моим кабинетом.

ПРИССИЛЛА. А я – комнатой для гостей.

ХОКИНС. Ты хочешь, чтобы твоя сестра спала в моем кабинете?

ПРИССИЛЛА. Да.

ХОКИНС. И это решит мои проблемы?

ПРИССИЛЛА. Как знать.

ХОКИНС. Не думаю, что мы сможем это сделать.

ПРИССИЛЛА. Почему?

ХОКИНС. Подоходный налог. Я вычеркиваю эту комнату из моего подоходного налога. Если я использую ее для чего-то другого, вычеркнуть не смогу. Подоходный налог вырастет.

ПРИССИЛЛА. Но однажды мы занимались там сексом.

ХОКИНС. В моем кабинете?

ПРИССИЛЛА. Да.

ХОКИНС. Ты и твоя сестра?

ПРИССИЛЛА. Мы с тобой. Я думаю, это был ты. Не помнишь?

ХОКИНС. Не понимаю, как это связано с твоей сестрой.

ПРИССИЛЛА. Ты использовал кабинет для целей, не связанных с твоей работой. Я хочу сказать, ты же не взял с меня денег, так?

ХОКИНС. Это совершенно другое.

ПРИССИЛЛА. Отнюдь.

ХОКИНС. Заниматься с тобой сексом под нарушение не подпадает.

ПРИССИЛЛА. А с моей сестрой подпадает?

ХОКИНС. Я говорю о том, что не может она там спать.

ПРИССИЛЛА. Ты думаешь, кто-то из налоговиков видел, как мы занимались сексом в твоем кабинете?

ХОКИНС. Надеюсь, что нет.

ПРИССИЛЛА. Так с чего ты взял, что они увидят, как моя сестра там спит?

ХОКИНС. Мы говорим о принципе.

ПРИССИЛЛА. Ты не думал о принципе, когда набросился на меня, как похотливый койот, и поимел прямо на письменном столе.

ХОКИНС. Ты права, я думал о твоей сестре.