Соло
Шрифт:
– С меня хватит! – орал мужик постарше, видимо, отец. – Ты просил дать тебе время – я пошёл навстречу. Я не заставлял тебя заниматься тем, что тебе не нравится, я предоставил тебе выбор – и ты определился, ты стал музыкантом! Видит Бог, я стиснул зубы и стерпел, но это! Дальше что? Куда ещё заведёт тебя твоя «ищущая натура»? Жить надоело? Неизвестно даже, сможешь ли ты теперь нормально ходить…
– Отец! – успокаивающим тоном позвал его парень. – Спасибо тебе. Ты всегда старался относиться ко мне с пониманием, отнесись и сейчас. Музыка – моя жизнь, мой хлеб, но гонки… гонки
Я замер. «Они назовут тебя по имени», – сказал однажды отец. Значит, они всё-таки говорят со мной, Вселенная и Создатель? А я, честно, думал, это просто шутка. Я решительно захлопнул дверь и обошёл машину. Открыл заднюю дверь багажника и принялся наводить там порядок. Потому что эти два мордоворота явно не сочтут мой интерес к беседе своих подопечных уместным и позволительным.
– Адреналину тебе не хватает, да? Так милости просим в офис, у нас этого адреналина полно! – не мог успокоиться отец парня. – Как на прошлой неделе сделка с немцами сорвалась, так столько было острых ощущений… – и продолжил, чуть понизив голос: – Кого ты хотел удивить, её? Эту свою…
– Отец! – взвился юноша. – Она-то здесь причём?
Мужчина постоял молча с минуту и мрачно добавил:
– Мать переживает. Ты ещё и жизни-то толком не видел, а уже жениться надумал… на деревенщине безродной. Ты пойми, Антон, уровень у вас разный, разные миры, и рано или поздно ты поймёшь…
– Пап, а ведь ты женился на маме, когда она из деревни учиться приехала… никого не послушал. У тебя же даже любовницы за жизнь ни разу не было, только она, – сказал сын неожиданно спокойно и даже обрадованно, а отец раздосадовано замолчал. – Вот и у меня также – только она, навсегда, без остатка.
– Ну, и где она, когда тебе плохо? – скептически спросил отец. – Когда тебе нужна помощь, её и…
– Я просил её не приезжать, потому что ты сказал, что заберёшь меня. Не хотел, чтобы вы столкнулись. О, смотри! – голос парня вдруг наполнился радостью и восхищением, а я высунулся из багажника и закрутил головой, пытаясь понять, с чего бы. И увидел – метрах в пятнадцати от нас по проходу шла длинноволосая девушка в простом светлом пальто. – А она не послушала, всё равно пришла! Лена!
Молодой человек крикнул и замахал ей рукой, и лицо девушки осветилось искренней улыбкой. Она прибавила шаг, спеша между машинами.
– Пап, спасибо, я с ней тогда поеду, хорошо? – затараторил парень. – Маме привет передавай, скажи, пусть не волнуется. И если вы хотите, мы в гости придём. Ну, давай, пока.
Он покатил прочь от «Лэнд Ровера» и вскоре остановился около своей невесты. Она наклонилась к нему, наверное, поцеловала. После, улыбаясь, помахала рукой отцу парня и, развернув коляску, повезла его по проходу в сторону противоположного выезда со стоянки.
Мужчина постоял, посмотрел им вслед с минуту и неожиданно тепло улыбнулся. И тут же сурово взглянул на охранников, отчего те быстро вытянулись во фрунт, и один распахнул дверь на заднее сиденье, а второй быстренько залез на место водителя. Через несколько минут их внедорожник непостижимым образом аккуратно вырулил из тесной западни соседних машин и уехал. А я всё стоял и думал.
Итак,
Выворачиваю задом в удивительным образом возникший проезд, выезжаю со стоянки. Мне теперь надо в сторону университета, к ней. На душе чисто и легко, впервые за два дня. Я получил ответ – любить надо без остатка.
***
Ехать сейчас легко и комфортно, солнце приветливо светит. Дороги пока свободны, а вот часа через два мегаполис охватит «дачное безумие». На всех выездах из города образуются разномастные пробки и заторы, состоящие из машин горожан, рвущихся насладиться осенней природой на своих дачах. Но пока мне везёт. Ещё минут десять, и я, наконец, увижу Жанну.
Звонит телефон, зажатый в держателе приборной панели, мой личный вестник всяких осложнений. О, это Элен, хочет видеозвонок. Я забыл про неё, стыдно. Заботливый сынок! И она, наверное, ещё не знает про отца. Бью пальцем по экрану, принимаю входящий.
– Макс! – вижу в экране её прекрасное лицо. Вот уж кому нечего бояться выглядеть плохо на видео или селфи – то ли она настолько фотогенична, то ли просто умеет держать камеру правильно, но никаких длинных носов и выпученных глаз я в её случае никогда не видел. Очень красивое, идеально гладкое лицо гармоничных пропорций. За те три с лишним десятка лет, что я её знаю, на лице у Элен не появилось ни одной морщинки.
– Привет, Элен, – говорю. Вид у неё серьёзный.
– Макс, я прошу тебя приехать, – в голосе Элен все ещё заметен французский акцент, несмотря на двадцать лет в России. – Нам необходимо поговорить. Срочно.
Что ж, справедливо. Справедливо, если она услышит грустные новости об отце от меня лично, и не вскользь по телефону, между делом на бегу. Но Жанна…
– Макс, пожалуйста, – в голосе Элен появляются просящие нотки. И даже как-то забываешь, что не видел её уже пару дней, потому что она не ночевала дома.
– Прямо сейчас? – всё ещё надеюсь я.
– Да, это важно, – и мягкая улыбка освещает её лицо, смягчая и меня. Трудно на неё злиться.
– Хорошо, – я как раз проезжаю мимо университетской стоянки машин. С глухим сожалением просто еду мимо. – Где-то через час. Будь, пожалуйста, дома.
Потом резко включаю поворотник и останавливаюсь у обочины, на всякий случай моргаю аварийкой. Парковка забита, значит, занятия в самом разгаре. Я могу успеть до прихода Жанны домой, чтобы хоть как-то извиниться за вчерашний день и моё отсутствие сегодня. Звоню в цветочный салон, у нас с парнями там уже блат – всегда заказываем у них цветы девчонкам. Прошу прислать букет из роз на адрес, вложить открытку, чтобы извиниться. По телефону заверяют, что, как обычно, сделают всё в лучшем виде. Я отключаюсь, но что-то беспокоит. А как у нас «обычно»? Блядь, я никогда не видел, что они там от моего имени рассылают. «Обычно» извиняться приходилось только после Игры.