Солнечный рисунок
Шрифт:
— Вы про писаку Мильчана? — усмехнулся принц Эдуард. — После его смерти наша журналистика только выиграла. Я читал его заметки. У него не было чувства стиля.
— Тем не менее, это было убийство одного из подданных вашей королевской матери. Лестрейд принялся копать под клуб.
— Неужели ему не запретили этим заниматься? — удивился принц.
— Сначала ему намекали, потом я лично отстранил Лестрейда от дел, посадил под домашний арест и приставил охрану.
— Что ж, приятно видеть
— Благодарю вас, ваше высочество! — Майкрофт Холмс, которому так и не было предложено сесть, продолжил говорить стоя. — Только мне не удалось остановить Лестрейда. Он обманул приставленного к нему констебля, сбежал из-под ареста, а ночью тайно проник в дом на Вигмор-стрит…
Холмса не смущало, что его слушают, не вставая с постели.
— Достаточно! — отмахнулся принц. — По-моему, незаконное проникновение в чужое жилище — преступление, которое строго наказывается. Кажется, этот Лестрейд заслужил, чтобы его пинками погнали из Скотланд-Ярда и отправили за решётку.
— Вы абсолютно правы, ваше высочество. Только есть одно «но»…
— Какое же? — устало вздохнул принц Эдуард.
Нет, всё-таки леди Мордаунт просто превзошла себя… И откуда, спрашивается, в этой маленькой женщине столько пыла и страсти?! После ночи в её объятиях принц чувствовал себя измочаленным.
— Лестрейд раздобыл бумаги, компрометирующие королевскую семью…
Принц резко соскочил с постели.
— Что?! Вы хотите сказать, он знает, что это я — председатель клуба гуронов?
— Что вы, ваше высочество! Такой информации у него нет, — успокоил Майкрофт Холмс. — Лестрейд и его… скажем так, помощник… полагают, что председатель гуронов — я. Пусть продолжают и дальше оставаться в этом заблуждении.
— Тогда в чём дело?
— В этих бумагах фигурирует имя вашего брата — герцога Коннаутского и Стратернского. Лестрейд грозится передать бумаги в газеты. Начнётся скандал. Даже если его как-то удастся замять, королева всё равно дознается, что вы — председатель клуба гуронов…
— Дальше можно не продолжать, — сокрушённо произнёс принц.
Королева-мать терпеть не могла старшего сына. Она считала, что одна из любовных интрижек Эдуарда свела в могилу её совсем ещё молодого супруга — принца Альфреда Саксен-Кобург-Готского.
— Приношу извинения, ваше величество, я взял на себя смелость сообщить Лестрейду, что клуб будет закрыт, — продолжил Майкрофт Холмс.
— Вы поступили в высшей степени благоразумно, — одобрительно кивнул принц. — В действительности меня уже стала утомлять эта игра. Местами она выходила за все возможные рамки.
— Это мой долг, — склонил голову заместитель министра.
— Скажите, а этот Лестрейд… Он действительно настолько строптив
— Да, ваше высочество. Это весьма необычный молодой человек.
— А не опасно ли держать такого в Скотланд-Ярде? Может… — Принц многозначительно поглядел на собеседника.
— В данный момент Лестрейд нам нужен. Он — прирождённый сыщик: умный, хваткий, неординарный. Надо лишь направлять его таланты в нужное русло.
— Полагаете, у вас это получится?
— Приложу к этому все усилия. Ещё раз приношу извинения за незваный визит, ваше высочество. Разрешите откланяться?
— Не стану задерживать вас, мистер Холмс. А что касается этого Лестрейда — интуиция подсказывает мне, что я ещё не раз услышу это имя. Инспектор далеко пойдёт, если его, конечно, не убьют, — улыбнулся принц Эдуард.
Поскольку у Холмса хватало и своих дел, кроме пропажи ирландца-таможенника, на свидание (если можно так выразиться) с Муром я направился один. Замминистра сдержал слово, меня без всяких проблем пропустили к арестованному террористу.
Само собой, перед встречей я переговорил с мистером Граммером, человеком Майкрофта Холмса, который занимался Муром и его подельниками.
— Сразу хочу предупредить: Мур на редкость неразговорчив. Каждое слово из него приходилось тащить клещами, и это не фигура речи, — заявил Граммер.
Он подмигнул.
— То есть вы его пытали?! — без особого удивления уточнил я.
Спецслужбы никогда не чурались простых, но эффективных решений. Пытки всегда входили в их число. Так было в прошлом и остаётся сейчас, кто бы и что ни говорил вам.
Граммер пожал плечами.
— Я предпочитаю термин «особый способ допроса», но если вам будет угодно — да. Эти ирландские фанатики — крепкие орешки, но мы и не таких раскалывали.
— Он ничего не говорил о своём коллеге по работе на таможне — О’Райли?
— По просьбе мистера Холмса мы задавали ему этот вопрос. Мур и его дружки не посвящали О’Райли в свои планы.
— Почему?
— Он казался им слишком ненадёжным. Его интересовали совсем другие вещи…
— Как думаете, это правда?
— Чтобы нам солгать, нужно очень постараться, — злорадно ухмыльнулся Граммер.
— Я вас понял. Спасибо.
— Было б за что… Одно дело делаем…
Мура держали в одиночке. То ли ещё не всё из него вытрясли, то ли опасались, что в обычной камере его удавят другие сидельцы, не испытывавшие особой приязни к ирландцам, а уж тем более — фенеям.
Он окинул меня равнодушным взглядом, лишь на долю секунды задержавшись на моих рыжеватых волосах.
— Кажется, я тебя знаю. Это из-за тебя я тут оказался.