Шрифт:
Annotation
Жизненная история о превратностях судьбы и обретении утраченного смысла.
Светлана Шагако
Светлана Шагако
Солнечный круг
Степан глянул на часы — как раз, если поспешить, успевал на последнюю электричку. Вызвал такси и быстро, по-военному, собрался.
Уже через три часа
В свете фонаря, освещающего платформу, блестела лужа с намёрзшим по краям ледком. Пронизывающий ветер нёс ледяную крупу. Вечерняя станция была совершенно безлюдной.
Степан поторопился и спрыгнул неудачно: ушиб больную ногу. Чертыхнулся.
Электричка, лязгая пустыми вагонами, скрылась вдали, вместе с последним куском красного закатного солнца, cвалившегося за горизонт.
Степан постоял на платформе, подождал, пока затихнет боль. Идти было не очень далеко, и Степан пошел, прихрамывая, cтараясь меньше напрягать больное колено.
Видела бы его сейчас жена! Но, как на грех, отговорить его от поездки на этот раз было некому. Жену Степан ещё утром проводил на отдых в санаторий, по путевке.
Эта горящая путёвка свалилась как снег на голову — в прямом и переносном смысле. Вместе с первой осенней порошей и заморозками жену Степана неожиданно поощрили на работе.
Промозглая осенняя погода к отдыху совсем не располагала, но Степан уговорил супругу не упускать возможность поправить здоровье, и она решила ехать.
Степан поёжился, вспоминая спешные сборы с перекладыванием чемоданов да бесконечными указаниями от супруги: не забывать принимать лекарства, не сидеть всю ночь у телевизора, не питаться всухомятку…Эту обременительную заботу жены было тяжело выносить.
Жили они с супругой вдвоём, детей не нажили, как ни старались.
Жена даже завела однажды разговор, что можно чужого усыновить, но Степан этот разговор не поддержал, и она больше эту тему не затрагивала. А потом и вовсе смирились. И жена всю свою нерастраченную материнскую любовь направила на него, Степана, а он покорно и понимающе терпел, чувствуя свою вину.
Степан добрёл до дороги, ведущей в его родную деревеньку. Сумерки сгущались, ветер усиливался. Но не возвращаться же назад! Вдали призывно светились огоньки домов.
Раньше бы он в два счета преодолел это расстояние! Но то раньше… В молодости он занимался спортом, любил мяч погонять на стадионе, а теперь, к пятидесяти годам, из-за последствий ранения, полученного на службе в горячей точке, давно перешёл в разряд телевизионных болельщиков.
Вот и этот вечер, проводив жену, Степан собирался провести, как обычно, за просмотром футбольного матча. Достал припрятанные от жены бутылку пива и пачку чипсов, выбросил в мусорное ведро приготовленные для него диетические морковные котлеты, и приготовился сидеть до финального свистка. Если бы не этот звонок…
Только он расположился в старом кресле, как
Новость не была неожиданной, тётке уже девяносто стукнуло. И Степан всё собирался свидеться с ней, а главное, побывать на своей малой родине. Но тётка его к себе не звала, видно, не хотела вносить разлад в семью. Жена каждый раз твердила:
— Нечего там делать! Знаю я эти ваши встречи одноклассников, друзей детства! Посиделки с водкой, а потом с давлением лежать!
Да Степан и сам всегда придумывал сто отговорок, чтоб не ехать в деревню — свою большую любовь и большую боль одновременно. Была причина. Один поступок в юности сидел занозой в сердце до сих пор, отравлял жизнь.
Степан поднял воротник, на полевой дороге от пронизывающего до костей ветра невозможно было укрыться. Но воспоминания помогали отвлечься и идти дальше.
Рос он обычным ребёнком, тихим, звёзд с неба не хватал — так про него говорили в школе. Девчонки за ним не бегали, выбирали тех ребят, кто побойчее. А ему с начальной школы нравилась одноклассница Лида. Ещё с того времени, как спели вместе с ней на школьном концерте песню «Солнечный круг».
Лида пела за обоих, а Степан только шевелил губами — от страха потерял голос. С тех пор её лицо и было для него тем самым солнцем, которое своими лучами освещало и согревало всю его школьную жизнь.
Но подойти к ней Степан не решался. Когда Лида, главная заводила и затейница в их классе, пыталась вовлечь его в школьные мероприятия, терялся и отказывался. До того времени, как на выпускном, наконец, набрался смелости и пригласил её на танец. А потом…
Степан и по сей день переживал, вспоминая ту единственную ночь на берегу реки, после выпускного, встречу рассвета вдвоём, и как он жарко уговаривал Лиду выйти за него замуж после всего…
Не сложилось.
Степан поступил в военное училище. А Лида провалила экзамены и устроилась временно на работу в сельсовет. Договорились переписываться. Лида ему написала письмо первая. Письмо было коротким: она хотела увидеться, сообщала, что приедет к нему. А Степан медлил с ответом.
Новая жизнь и перспективы, которые ему открыла учёба в военном училище, очень быстро отдалили его и от деревни, и от Лиды. Ему совсем не хотелось, чтоб его новые друзья видели его вместе с деревенской подругой. Она в своих провинциальных нарядах и со старомодной косой совсем не вписывалась в его новый круг общения. Да ещё и девчонки вешались на курсантов гроздьями, стоило появиться на дискотеке в форме.
Он так и таскал то письмо в кармане, пока его новая подружка, впоследствии его жена, не вытащила письмо и не ответила на него сама. Что она написала Лиде, наверняка Степан не знал, но про Лиду он с тех пор ничего не слышал.