Шрифт:
Егор Фомин
Солнце
Говорят, будто есть человек, что идет из мира в мир, из времени во время. А еще говорят, что появляется он всегда там, где более всего нужен.
Сияние молнии резко очертило фигуру в дверях. Входя, гость усмехнулся:
– Что-то у тебя, хозяин, не густо.
Хозяин придорожной гостиницы не ответил.
"Не густо" - не то слово - просторный зал был пуст. Абсолютно. Не было слышно даже мух. Хозяин
Волосы, спускавшиеся до плеч, были перехвачены у лба серебряным обручем. Всю его фигуру окутывал невообразимо старый, видавший виды и дороги плащ.
– Не вовремя ты пришел, незнакомец, - мрачно заметил хозяин, - большая гроза надвигается.
– А в чем дело?
– спросил тот глубоким приятным голосом и заказал плотный ужин и комнату.
– Короток вопрос, да длинен ответ, - вздохнул хозяин.
– Я не спешу, - устроился поудобнее посетитель.
– Ну что же, слушай, - начал хозяин, не успев удивиться своей откровенности, - Черт его знает где, в варварском каком-то государстве пришла ихнему правителю дурость помереть. Осталась одна только дочь. Маленькая такая мерзавка. За злобу ее Волчицей прозвали. Недолго хватило ее сидеть спокойно, собрала свои орды и покатила на восток. Вот и добралась до нашей долины. А мы-то не воины. И никогда ими не были. Столетиями горы спасали. Всего-то два перевала к нам ведут. Да и те труднопроходимы. Так вот пришла она и встала сразу за перевалом - Западным Проходом. Как только она его нашла? Мы и сами-то забыли о нем давно. Тропы те давно быльем поросли, а она дозналась как-то.
Есть сразу за перевалом терраса не терраса, плато не плато но это еще в горах, и места ее войску довольно. А завтра она в саму долину спустится. Уж все наши, кто мог поуехали...
Во время этого горестного, обрывающего всю его жизнь, рассказа хозяин уткнулся головой в стойку. Когда же он поднял глаза, пришельца не было. Хотя обед остался не тронут.
В шатер Волчицы ворвался встревоженный Харт:
– Какой-то человек, неизвестно как прошедший через посты, просит сейчас вашей аудиенции, предостойнейшая.
Однако сразу вслед за ним в шатер вошел незнакомец. Харт, оглянувшись, попытался, было, возмутиться, но, глянув на Волчицу, вышел из шатра. Военачальница отослала его потому, как сразу по глазам вошедшего почуяла зла он не сделает.
Без
– Дай мне свою руку, девочка.
Государыня, поначалу попыталась негодовать, но, услышав мягкий, уверенный и по-особому твердый голос, и опомниться не успела, как ее рука оказалась в теплой широкой и по-отечески доброй руке незнакомца.
– Пойдем, я покажу тебе кое-что, - позвал он.
Под удивленными взглядами стражников Волчица под руку с пришельцем невозмутимо прошла в окружающую лагерь тьму к скалистому обрыву.
– Смотри, - коротко остановился незнакомец, остановившись у самого края бездны.
Восток осветился розовым и окрасил верхушки горной цепи, что окружала долину. Волчица терпеливо стояла и смотрела, как солнце величаво тяжело поднималось из-за пиков гор; как первые лучи окрасили нежными цветами поля, спускавшиеся террасами в долину, бесчисленные сады и цветники, уютные мирные домики. Запели птицы. Здесь наверху этого не было слышно, но это было так. Какие-то земледельцы, забыв обо всем, кроме своей работы, вышли в поля. А солнце все поднималось и поднималось, окутывая долину тончайшим розовым покрывалом.
– Смотри, - сказал незнакомец, обводя рукой долину, - посмотри на все это. Скоро ты увидишь здесь совсем другое. Вытоптанные поля, уничтоженные сады, обугленные руины разграбленных домов. Смотри, пока солнце встает, ибо когда оно встанет...
Он говорил дальше, но внимание государыни привлек его голос - до боли знакомый. Теплый, глубокий, низкий, сильный. Слезы навернулись на глаза девочки.
– Отец?
– робко подняла она голову.
– Иди сюда малышка, - сильные родные руки обхватили ее и подняли.
Она зарылась лицом в бороду, темную с проседью, такую знакомую.
– Почему ты так долго не приходил?..
– лепетала оно и лепетала, и плакала, - ...а дядя Харт сказал, что ты бы хотел... и вот я здесь...
– Глупышка, - мягкий голос чуть отстранил ее, - разве этому я тебя учил?
Хозяин гостиницы очнулся от дремы и поднял голову, услышав шаги на крыльце. Ночь была беспокойной, голова налилась непривычной тяжестью. В вошедшем он узнал вчерашнего посетителя.
– Я должен вам за ужин, - сказал тот, кладя плату на ближайший столик, - кстати, скоро этот зал опять будет полон.
Последнее он сказал через плечо.
А через дверной проем уже вовсю светило утреннее солнце.