Чтение онлайн

Ники сделала два шага назад и спросила:

— А так?

— И это тоже мое. Думаю, вам придется топать назад минут двадцать, пока вы не окажетесь на вашей земле, госпожа королева, — вежливо сказал Рауль.

— Ну тогда я потопала. Прощайте, граф, и простите, что нарушила частную собственность. — Ники вскочила в седло.

Рауль сделал то же самое.

— Позвольте сопроводить ваше величество до ваших владений.

— Не думаю, что могу повстречать здесь кого-то, представляющего большую опасность, чем вы, граф.

— Я вовсе не маньяк, у вас

сложилось обо мне ошибочное мнение, придется его изменить.

— Зачем?

— Не хочу, чтобы вы, вернувшись в Америку, рассказывали всем, какими дурными манерами обладают здешние графы. Это может помешать политике нашего государства, которое очень рассчитывает на доходы, получаемые от туризма.

Отпустив поводья и позволив лошадям отдохнуть после забега, Ники с Раулем беседовали, хотя вряд ли обмен колкостями можно было так назвать.

— Значит, вы дочь сеньора Мендеса? Мир и правда очень тесен. Получается, мы с вами соседи.

— Не могу сказать, что ужасна рада этому факту.

— И все же вам придется смириться, сеньорита.

— Ненадолго, я здесь всего лишь на месяц, затем возвращаюсь в Нью-Йорк.

— Думаю, месяца мне будет вполне достаточно, чтобы убедить вас в том, что я не монстр.

— Не тратьте время на такие глупости, лучше пройдите курсы вождения еще раз. Видимо, вы прогуляли те занятия, на которых говорилось о том, что помимо машин по улицам передвигаются еще и пешеходы, и желательно не пересекаться с ними по мере возможности. Всего доброго, сеньор граф Винсенте Мария де ла… простите, не запомнила ваше нескромно длинное имя, советую сократить его как минимум в два раза.

Ники умчалась, оставив за собой облако пыли и смеющегося всадника на белом коне. На этот раз он и не думал догонять ее. Опыт подсказывал Раулю, что ему не надо бегать за женщиной, чтобы она стала принадлежать ему. Он подождет. Она придет сама. В конце концов, месяц — это срок, за который Раулю удавалось покорить около десятка женских сердец, а что уж говорить об обычной американке… она в своей Америке и в глаза-то не видела настоящих мужчин.

Он был прав в одном: настоящие мужчины Ники еще не попадались, но заблуждался относительно своей оценки девушки. Обычная американка? Вряд ли…

Во дворе перед домом Ники увидела подругу. Та впервые в жизни занималась полезным делом — развешивала белье.

— Ну как тебе реалии деревенской жизни? — спросила Ники.

— Ничего, пока терпимо. Зато вон, конюх ваш с меня глаз не сводит.

— Тогда понятно, почему ты здесь, белье всего лишь предлог, — предположила Ники.

— Ничего тебе не понятно. Между прочим, я помогаю твоей маме, пока ты разъезжаешь по своим владениям, как королева. А что это ты так раскраснелась, будто не на лошади сидела, а бежала рядом?

— Угадай, кого я встретила в чистом поле?

— Хомяка?

— Нет.

— Суслика?

— Нет. Я опять столкнулась с тем самым типом, который меня чуть не убил вчера. Он тоже был верхом.

— Слушайте, ну вы даете! Вам что, места мало на планете? Как

вы умудряетесь все время сталкиваться? Надеюсь, на этот раз ты додумалась упасть в обморок прямо ему на руки или в крайнем случае под копыта его коня? — спросила Мэгги, особо не надеясь на положительный ответ.

— Нет, не додумалась. Зато я на своем Сантосе обогнала его. Слушай, он, оказывается, граф и к тому же наш сосед.

— Молодец, Ники, ты обогнала графа! Что еще придумаешь, чтобы отбить у него охоту приближаться к тебе?

— Не знаю. Может, пустить кроликов к нему в огород, пусть сгрызут всю морковку? Или протянуть проволоку под напряжением вдоль границы наших имений? Как думаешь, что лучше?

— Версия с кроликами может рассмешить его до смерти, это вариант, если ты и правда хочешь убить его. А вот проволока — это уже глупо. Скажи, ты до самой старости будешь держать оборону и предупреждать любое приближение самцов к твоей персоне?

— Если этот самец — надменный, самовлюбленный граф, то да, буду, — решительно ответила Ники.

— Иди в дом, обед уже готов. Может, ты такая злая от голода? — предположила Мэгги. Она не знала никого, кто мог бы спокойно отшить графа, поэтому искала причины в физиологических процессах.

Ники направилась к дому. Она всегда любила его, в детстве родители привозили ее сюда, с тех пор он не сильно изменился внешне, сохранив всю красоту архитектуры и тем не менее не выглядя при этом старым. С виду простой каменный дом, он все же был уютным и современным, Энн поколдовала с фасадом и интерьером и превратила дом в весьма комфортабельное жилище, добавив португальского колорита в виде занавесок с национальными орнаментами, старинных торшеров и деревянных резных предметов.

Войдя в дом, Ники услышала, что родители о чем-то горячо спорят на кухне. Она насторожилась, так как очень редко слышала, чтобы они повышали голос друг на друга.

В последний раз на памяти Ники это случилось, когда отец решил покрасить крышу дома и купил очень дорогую краску, на которую ушел весь семейный бюджет на месяц. Впоследствии оказалось, что краска предназначалась для аэродромов, поэтому и светилась в темноте. Если бы папа все же успел покрасить крышу, то не исключено, что какой-нибудь заплутавший «боинг» приземлился бы прямо на крышу их дома. Мама тогда была просто в ярости: мало того что краска обошлась в кругленькую сумму, так она еще чуть не стоила жизни всей семье! Впредь Энн сама занималась такими ответственными вопросами.

Повышенные голоса на кухне не утихали, а становились лишь громче и непримиримее.

— Она уже не ребенок и должна быть в курсе всех твоих дел. Да, у тебя нет сына, который мог бы подставить плечо в трудный момент, но Ники имеет право хотя бы знать…

Ники не умела подслушивать, не любила тайны, терпеть не могла неправду, поэтому все эти три причины буквально втолкнули ее на кухню.

— Что я должна знать? — взволнованно спросила она.

— Ну, дорогой, сам расскажешь или это сделать мне? — спросила Энн.