Чтение онлайн

Тёплый морской бриз просушил одежду. Я вернулся на корму и вновь расположился на кормовой поперечине. Задумчивость овладела моим сознанием. Я опустил голову на грудь и вскоре уснул, обласканный попутным ветром и мерными покачиваниями моего нового пристанища.

СНОВИДЕНИЕ

И приснился мне сон.

Плывёт наша яхта по морю всё быстрей, быстрей. А ветер крепчает, срывает с мачт паруса. Матросы карабкаются, чтобы поправить парусиновые полотнища, но штормовой порыв гнёт мачты, сбрасывает братишек вниз, сдирает с них просоленные

тельняшки.

И видится мне: вовсе не матросы это, а какие-то причудливые морские существа присосались хоботками к древкам мачт и ползут вверх друг за другом. Некоторые, самые бесстрашные доползают до грот-брам-рея. Не удержав высоты, они шлёпаются на палубу и расползаются по корабельным щелям. Вглядываюсь в беспомощных каракатиц и уже готов посмеяться над их чудачествами, вдруг слышу за спиной гул водяного переката.

Оборачиваюсь и вижу: море сворачивается в одну огромную воронку. Миг – и адская центрифуга увлекает нашу бригантину в своё океаническое жерло, ломает мачты и уносит, как щепку, в бездонную пропасть. Яхта рассыпается на фрагменты, и корабельное месиво, кружась, исчезает в отверстой черноте. Некая сила выхватывает меня из воронки и сносит в сторону. Я погружаюсь в океаническую впадину и касаюсь дна.

Оглядываюсь. Передо мной огромный трон. На троне, свесив по сторонам щупальца, десятки хоботков и кожных наслоений, распласталось морское чудище. Горошины глаз цвета зелёного изумруда напомнили мне взгляд старика у стойки ресепшн.

– Здесь останешься. – ухнуло чудище гулким и ржавым, как затопленный Титаник, голосом.

– Женить, женить его! – послышалось со всех сторон. – Не то сбежит, ей-ей, сбежит!

– Подать невесту! – буркнуло чудище.

Всё вокруг пришло в движение. Не прошло минуты, вывела морская нечисть из тины русалочку. Худенькая, плечики дрожат, глазки испуганные. Хвост длиннющий, как утренняя тень.

Подвели девицу наперво к чудищу. Поставили на камешек и давай наряжать жемчугами, да узорчатыми плавниками прикрывать милую наготу – краса, да и только! Чудище доволен. А каракатицы всплакнули, напутствуя нас: «Сколько проживёте – всё ваше…»

Зажили мы с русалкой – душа в душу. Вместе над чудищем посмеиваемся, вместе о родине дальней скорбим – чем не собеседники.

– Откуда ты, милая? – первым делом спросил я её.

– Из Картахены, господин, – ответила дева.

– Соседушка, значит!

Стал я расспрашивать дальше. Как зовут, как в море оказалась. Выяснил: зовут Катрин (странное скандинавское имя). В море подалась по любви – дело обычное. Был жених, рыбачок из Сан-Педро. Был да сплыл. Не вернулся парень с путины. Узнала о том дева, написала отцу с матерью прощальную записочку, и в море искать жениха подалась. Да только велико оказалось море. Не встретила Катрин своего суженого. Проще иголку в стоге сена сыскать, чем любимого середь морских глубин обнаружить. Осталась дева одинокой, одно слово – русалка.

– Ах, Огюст, Огюст! – нашёптывала дева, глядя мне в глаза. – Открою тебе тайну: моего суженого тоже Огюстом звали. Уж не ты ли он?..»

Время под водой – вещь неопределённая.

День, ночь – всё одно. За тинными шепотками да любовными переглядами вовсе забыли мы о времени. Помню, отец любил повторять русскую поговорку: «Счастливые часов не наблюдают!» Только счастье наше недолгим оказалось. Возвращаюсь как-то домой – нет моей девоньки. Каракатицы поговаривают: объявился Огюст, суженый её, с ним и уплыла…

ДЕРЖИ РУМПЕЛЬ, ПАРЕНЬ!

К вечеру погода стала меняться. Колкий бриз разбудил меня. Я открыл глаза, и тотчас огненный зигзаг молнии озарил небо сверху донизу. Послышался оглушительный раскат грома. Чувство незащищённости объяло меня, заставило замереть и вжаться в лавку. Наверное, я походил на таракана, застигнутого врасплох включённой на кухне лампочкой. Мой испуг прервал хриплый человеческий голос.

– Эй, челнок, – крикнул огромный матрос с рыжей копной вьющихся до плеч волос, – тебя кличет хозяин.

Матрос возвышался надо кормовой поперечиной, как пепельно-рыжая туча. Его огромные плечи загораживали полнеба. В контражуре лунного света матрос казался гомеровским циклопом. Более всего меня задели его слова про какого-то хозяина. «Хозяин? Какой ещё хозяин?» – проворчал я, чувствуя, как ободрилось моё сознание – наконец-то обо мне вспомнили!

Качаясь из стороны в сторону, цепляясь за канаты и выступы судового оборудования, я побрёл к капитанской рубке. Не без труда добрался до металлической двери. Дверь была распахнута настежь и отчаянно болталась, сообразно общей качке. Обхватив руками овальную притолоку, я несколько раз для приличия постучал кулаком по сводчатому проёму и, не ожидая ответа (за грохотом волн всё равно никто бы ничего не услышал), переступил порог крохотного, уставленного приборами помещения.

Старик в повелительном тоне беседовал с капитаном о предстоящих морских передвижениях. Оба стояли ко мне спиной. Кэп обернулся и кивком головы приветствовал меня. Старик, не оглядываясь, проворчал:

– Кого там носит?

Неожиданно для самого себя я ответил так:

– Хозяин, ты звал меня.

В ответ старик ухмыльнулся и прошамкал съеденной нижней челюстью:

– Ну-ну.

Шестое чувство подсказало мне, что этим «ну-ну» я только что зачислен в судовую команду.

– Эй, парень, рулить умеешь? – рассмеялся кэп. – Нет? Ну и лады, держи румпель прямо на волну и не сс….

Меня подмывало съёрничать и высказать витиеватую благодарность кэпу «за оказанную честь», но он уже отвернулся и продолжил разговор со стариком, который, видно по всему, был хозяином яхты.

* * *

Вскоре у двери в капитанскую рубку собралась в полном составе корабельная команда. Кроме старика, кэпа и рыжего матроса, ещё пять на вид отпетых морских волков в рваных просоленных тельняшках, замыкали довольно странное сообщество.

– Как зовут? – спросил меня кэп, стоя за спиной хозяина, развалившегося на единственном судовом стуле, привинченном к крепёжным вертикалям рубки.