Чтение онлайн

Мы не давом шли, мы телят спасли…

Остальные ребята тоже не могли стоять так просто, бросали вверх шапки, приплясывали, приговаривали:

Мы телят спасли, холод-снег перенесли…

Неяркое теплое утро незаметно перешло в сверкающий, звонкий день, и уже сам день начал притухать, блекнуть, клониться к

ночи. Что время идет к ночи, по солнцу трудно определить — здесь, на севере, оно даже в июне не поднимается высоко. Об этом напомнили как-то сразу притихшие птицы, закрывшиеся, как бы ушедшие в себя цветы марьина корня, синие тени, исчертившие полосами дальние склоны гор. Телята и кони уже не жадничали, неторопливо месили ногами разжиженный снег, выбирали травку помягче. И вот наелись, стали ложиться.

— Не-ет, так не пойдет! — забеспокоился Василий Терентьевич. — Земля сырая, холодная, чего доброго, обезножат!

Ребята теперь только тем и занимались, что поднимали телят, а те все ложились и ложились.

— В сарай их! — скомандовал Василий Терентьевич. — Хватит на сегодня!

Наташа с Ниной варят прощальный ужин — утром геологи уйдут. Жирный суп из свиной тушенки бурлит и пыхтит в ведрах на красном железе теплушки, будоража аппетит. Некоторые ребята уже держат в руках кружки и котелки. Наиболее терпеливые и любознательные окружили Семена Николаевича, расспрашивают про все самое интересное.

— Это, конечно, неплохо — насчет вертолетов пастушьих, — соглашается он. — И телевизор походный для такого дела не мешает…

Семен Николаевич сидит у самой печки, раздетый до пояса, просушивает свитер. Мальчишки восхищаются его мускулатурой, которая так и играет при каждом движении на витых руках и бугристой спине. Рядом — Малышок. Он тоже снял рубаху, выпячивает худую грудь…

— Конечно, легче будет пастухам с техникой, — повторяет геолог, встряхивая на жару свитер. — Пошли не туда телята — ты на вертолет и за ними — облетел, заворотил…

На куче полешек, ближе других к Семену Николаевичу, — Гриша-младший. Он не сводит с геолога глаз и не пропускает ни одного его слова. Шибко все это интересно — и про вертолеты, и про технику всякую. Значит, верно Натка говорила…

— А правда, что к нам сюда прилетит вертолет? — выбрав минутку, спросил Гриша.

— Правда.

— А можно тот, который прилетит, переделать на пастуший?

Семен Николаевич озадаченно поскреб бороду, усмехнулся:

— Это, братец, надо узнать у летчиков. Вот прилетят — и спросишь.

— Вот бы здорово! Тогда бы никуда отсюда не поехал!

В эту ночь Гриша-младший долго не мог уснуть: все думал, как переделать вертолет на пастуший, где там поставить телевизор. Многое было непонятно. И непонятно, наверно, потому, что на вертолетах Гриша никогда не летал.

Несколько раз мальчик приподнимался, хотел кое-что выяснить у Семена Николаевича. Но тот лежал далеко, и ползти к нему через спящих Гриша не решался.

«Ну,

ладно, утром все расспрошу», — решил он и натянул на голову одеяло.

А утром, когда Гриша проснулся, геологов уже не было. На столе лежал пакет, завернутый в полиэтиленовую пленку, на пакете — записка:

«Ребята, здесь письма. Как будете дома, унесите их на почту. Счастливого полета!»

Не было в избушке и Василия Терентьевича: ушел, видать, провожать геологов.

— Ух, проспал! — досадливо почесал Гриша затылок. Подбежал, заглянул в окно.

Мимо плыли клубчатые пряди тумана. За ними то видно было изгородь у сарая, то не видно, и Гриша с минуту всматривался в эту завесу, под которой вилась к изгороди тропинка. Нет никого, ушли.

— Проспал! — горестно повторил Гриша.

Обулся, вышел на улицу. Возле дома бродил по луже в новых сапогах Петя. Осматривал глянцевитые голенища, любовно хлопал по ним ладошками. На лавке у стола сидел Миша Калач.

— Давно ушли? — спросил Гриша.

— В шесть или семь, — неопределенно ответил Петя, продолжая разглядывать сапоги.

Гриша присел к Мише Калачу, обидчиво напомнил и ему:

— Уж не могли разбудить!

Миша не ответил. Он наблюдал, как Петя «плавает» по луже.

— Не промокают? — любопытствовал Миша.

— Хоть бы капля! Вчера весь день в воде, сегодня…

— А я вот как знал, что мне эти придется донашивать, — сказал Миша и стал разуваться — Все клеил, клеил за Витьку…

Стянул один сапог, сунул в него руку. Портянка с ноги сползла, и Петя с Гришей увидели на пятке у Миши большой волдырь.

— Что у тебя?

— Мозоль, не видите? Подкладка там мешается.

Петя сдвинул белесые брови, прикусил губу. Подошел ближе, еще раз посмотрел на Мишину мозоль и стал разуваться.

— Скидывай другой сапог!

— Зачем?

— Скидывай, раз говорят! — И, не дожидаясь, когда Миша проморгается, надел его заклеенный сапог.

— Будешь носить новые, они не трут…

Было еще рано, но солнце уже выбралось из-за гор, обрушило потоки дымных лучей на луга. Туман заволновался и, редея, потянул в скрытую от солнечного света долину Цепёла. Там он устоится и в полдень всплывет над Кваркушем новым облаком. Так и рождаются здесь облака.

День начинался блеском, птичьим гомоном, звоном ручьев.

Вышли из домика и Нина с Наташей. Прежде чем сесть, Наташа провела пальчиком по скамейке — нет ли чего мазучего — и лишь после этого осторожно присела, поддернув на коленках брюки.

Нина посмотрела из-под ладони припухлыми со сна глазами на прозрачную светлынь утреннего неба, на дымящиеся от солнечных лучей луга, сказала печально:

— Только разведрилось — и уезжать. Обидно как-то…

— Куда это ты собралась? — подозрительно прищурился Петя.

— Как куда? Сегодня прилетит вертолет и увезет нас домой. Погода-то ведь летная!