Солнца на полнеба
Шрифт:
Её игра с бездушным лучом, безусловно, была сценой любви. Это знание мутило кровь и будоражило. Она – эта девушка – только его и ничья больше. Она – единственная его спутница. Призрак, выросший вместе с ним в родовом замке. Они узнали друг друга детьми, Она мелькала перед ним, словно тень, будучи подростком. И вот – Она прекрасна. И он достоин Её, но обделён. Ласка отдана другому.
– Ты несправедлива, – упрекнул он. – Если я уйду, то Ты останешься одна. Никто не будет Тебя рисовать, о Тебе никто не узнает, – Принц вслушался в тишину. – Я – Твой единственный друг. И я – мужчина. Ради Тебя
Он кричал, а тишина становилась всё гуще и гуще. Это было несправедливо. Она не могла с ним так поступить. В конце концов, это Она его подарок, а не он Её собственность.
«Наверное, Её и вправду здесь нет», – успокаивал себя Принц. Он хотел было уйти наверх, но от входной двери донёсся стук. Тихий, почти неслышимый. Юноша вышел из комнаты, пересёк мрак зала и остановился напротив двери. Прислушался.
– Принц, – прошептал голос в скважине, – это я, Доина. Я вам еду принесла.
«Лживый голос. Слышно же – старый и лживый. И Доина уже не та, и еда наверняка отравлена».
– У меня в руках лук, Доина! И он натянут! – громко ответил Принц. – Стрела из ваших, она тебе не понравится. Ты же не думаешь, что промахнусь?
– Не стреляйте, Принц, – попросила женщина. – Ну, добрый мой Принц, вы же знали меня когда-то маленькой девочкой. Вот тут свёрточек у двери оставлю. Там сыр, свежая лепёшка и вода из ручья. Мой сегодня на охоту собирается, если удача улыбнётся, то к вечеру будет жаркое. Вы же не станете меня обижать, Принц?
– Уходи, Доина, – сказал он.
– Ухожу, Принц, ухожу, мой хороший. Я вот тут положила.
«Нет, совсем не убьют, – думал он. – Вот этим того не надо. За жизнью другие приходят. Эти просто отравят и ограбят. Но если поем, то успокоюсь. Она любит, когда я спокойный. Интересно, там солнце уже встало? Если утро наступило, то луч скоро опять пробьётся. Уж к нему-то Она выйдет, не удержится».
Принц подошёл к двери и долго стоял рядом с ней, вслушиваясь в тишину. Наконец отодвинул засов, отпер замки и приоткрыл створку. За дверью начиналось утро. Он подцепил короткой ржавой шпагой, стоящей тут же, у двери, небольшой свёрток. Затащил его вовнутрь. Задвинул засов. Отдышался и только после этого закрыл дверь на все замки. «Наверняка отравлено», – подумал он, глядя на свёрток, но понял, что удержаться не сможет. Тут же сел на приступок в нише бойницы и развернул тряпичный кулёк. Подвинув страх, Принц набил рот сыром и мякишем ещё тёплой лепёшки. «Вкусно. Нужно успеть наесться, пока яд не подействовал, – думал он. – Но ведь отравлено. Точно отравлено».
Мышиный бунт
Итак, Маслин
– Если ты не поддержишь, я сам всё сделаю, – пригрозил мне Маслин. – Или брошу всё это.
– Лаврентий, что не устраивает? Зарплата? – обратился я к своему подчинённому по имени и подумал: «Это кем же надо быть, чтобы ребёнка на грани эпох Лаврентием назвать?»
– Абсурд местный меня не устраивает!
Маслин со злостью пнул открытую дверь за своей спиной. Та мягко притворилась, усмирённая мудрым доводчиком.
– Так ты надолго? – спросил я с демонстративным удивлением.
– Пока не решим чего-нибудь.
– Ну давай решим, – согласился я. – Нам Изя ещё одного человека… Чем займём?
– Это ещё зачем? – возмутился Маслин. – По делам все расписаны, а из бездельников у нас я есть. Куда ещё-то?
– Да, тут конкуренция может возникнуть.
– Обязательно, – хмуро подтвердил Лаврентий.
– Ладно, иди отдохни. Устанешь – поговорим.
Сказано это было с насмешкой, но где-то в середине фразы я «пустил петуха». Разозлился на себя и ушёл из диалога в собственные размышления. И так слишком много слов сказал. Маслин продолжал что-то доказывать и пересказывать, но я его уже не слушал.
– Всё как всегда. Опять ничего не решили, – услышал я заключительную фразу и включился. Оскорбительная эмоция осела на изломе губ Лаврентия. – Думал хоть ты мужик в этом свинарнике.
– Я не мужик, я – начальник. Иди уже.
– Начальник, – многозначительно бросил Маслин. Потом сменил тон и почти умоляюще попросил: – Нама, ну давай уйдём. Если не своё, то просто куда-нибудь. Нас с твоим проектом в любой конторе в дёсны целовать будут. Такой отсос бюджета хрен ещё кто организует. Только зачем нам другая контора? У нас гранд без пяти минут в кармане. Ты же сам Стёпу подбивал проект у тебя увести.
– Был бы не дурак, давно увёл, – сказал я. – Кстати, где он?
– Не знаю. Он твой зам, а не мой, – проворчал Маслин.
– Жена его… Пропал… – перешёл я в обычный режим разговора с обрывками фраз из пространных внутренних размышлений.
Лаврентий нахмурился, рванул несчастную дверь на себя. Доводчик снова напрягся, но справился. «В правильных местах должно открываться наружу», – подумалось фоном. «Что-то надо делать» – это уже про визит Лаврентия. Я встал и вышел в общий зал.
– Все здесь? – спросил насколько мог громко. Народ вяло отозвался. – Ладно, тогда начнём. Сделайте так, чтобы лица… Пожалуйста. – Я выждал ещё минуту. – Ребята, Лаврентий зовёт уволиться. Что скажете? Открыть собственную контору. Я решения не принял, мне данных не хватает. Кто в принципе?..
В ответ ни звука, ни руки.
– Понятно, все. Тогда делаем так: Маслин готовит план, Мазай считает экономику и прогноз по окупаемости, Сергей оценивает рынок, Анжела даёт Мазаю данные по затратам.