Чтение онлайн

Проснулся Толокно вечером, на закате солнца. Командир подразделения капитан Смирнов собрал в овраге своих людей, осмотрел их, проверил снаряжение и спросил каждого о самочувствии.

— Я всегда чувствую себя хорошо, товарищ капитан, — ответил Толокно командиру.

— А почему — всегда? — заинтересовался капитан.

— А по необходимости, — объяснил Толокно.

— А вы как? — спросил Смирнов у сапера Куткова.

— Ничего, товарищ капитан, — четко отозвался Кутков. — Я не чувствую, а думаю, меня чувство не касается…

— Ну, достаточно рассуждать, — произнес капитан Смирнов. —

Нам скоро снова пора идти вперед — на закат солнца, жать врага во тьму!

Капитан указал рукой на заходящее большое солнце, сияющее светом по облакам и по небу; бойцы посмотрели в великое пространство, ожидающее их, — потоки разноцветного света на небе походили сейчас на играющую торжественную музыку.

Затем капитан объяснил бойцам их задачу на нынешнюю ночь. Следовало теперь же вместе с приданной саперному подразделению группой разведчиков выйти к речному руслу, найти место для переправы танков и сделать отлогий выход в отвесном берегу реки в сторону противника; а потом, после этой работы, нужно двигаться вперед на танках вместе с десантной группой пехоты и по приказу сигналом вонзиться в землю и отработать систему траншей, укрытий и блиндажей.

— Бойцы и товарищи! — сказал командир. — Мы ведем дороги на закат солнца и мы, равно и одинаково, должны нашим же трудом и боем упредить, превозмочь его обратное движение на нас. Мы, красноармейцы, мы для врага то же самое, что обратный клапан в машине, который только в одну, как раз в ту сторону, — он показал рукою на запад, — открывается, а назад — нипочем, назад он стоит намертвую… Я так считаю, что достаточно и хватит этому огненному утюгу войны ползать по нашей земле — ей хлеб пора рожать!

— Пора! — сказали бойцы, и душа их тронулась болью и воспоминанием.

И после заката солнца они пошли во тьму, нагруженные инструментом для работы и оружием против смерти.

Затемно разведчики привели саперов к речному потоку. Иван Толокно и другой сапер, Петр Расторгуев, осторожно пошли вниз по течению, чтобы осмотреться в местности.

Толокно вышел на лед; лед был тонок и под ним близко чувствовалась живая вода. Сама по себе река была неширокой, но все же она текла поперек наступления и обороняла врага. «А ведь река русская! — подумал Толокно. — Только она сейчас не в руках».

В небе засияли две ослепительные ракеты врага, и вся река и пойма ее озарились неподвижным пустым светом. Иван Толокно лег на живот и пополз. Впереди себя он расслышал равномерное пение воды, будто она там стремилась свободно, а не подо льдом.

Разведчики уже вышли на тот берег и тайно проникли далее по земле, чтобы наблюдать неприятеля и чтобы в нужде и опасности помочь своим саперам.

Толокно дополз до подтаявшего, не терпящего тяжести льда и увидел, что вода впереди выходит из-под покрова наружу и струится на воле, шумя на перекате по каменистому беспокойному ложу. Толокно сполз в воду по опустившемуся под ним льду. Он попробовал воду рукой и решил, что в ней можно обтерпеться.

Толокно и Расторгуев пошли пешком по шумной обнаженной воде. Глубина здесь была малая, иногда вода не покрывала и сапогов; однако древние камни, размером по высоте в целого человека, создавали

неодолимую преграду машинам для перехода реки вброд.

Толокно и Расторгуев озадачились; все здесь было бы удобно, но великие камни лежали по всему перекату, от берега до берега, а выше и ниже переката река уже имела глубину, и вброд ее переступить невозможно.

Капитан Смирнов подошел к своим бойцам прямо по водяной целине и сказал им, что здесь надо немедля устроить брод.

— Толом, что ль, грузные камни будем рвать? — спросил Расторгуев.

— Еще чего! — сказал Толокно. — Огнем тут будем шуметь, когда немец невдалеке надзирает! А потом он тут нам половодье устроит…

— Сдвинем камни вниз вручную, — сказал командир.

— А силы хватит у нас? — усомнился Расторгуев. — Камень здесь в грунт врос, это неподъемное дело! Его и не расшатаешь, ишь он — леденеет и мокнет, как лаковый стал…

— Ничего, возле смерти человек сильнее, — высказался Толокно.

Две мины рванулись неподалеку и въелись осколками в лед, согревая его в воду.

Капитан через связного передал приказ командиру разведывательной группы: начать ниже переката затяжной маскировочный бой; а всех саперов капитан собрал работать на перекат. Однако немцы, не зная ничего точно, чувствовали намерение русских и вели ощупывающий минометный огонь по району переката. Саперы же не могли ответить врагу огнем, чтобы не обнаружить себя; они ютились в тенях за могучими камнями, в тяжелой воде, до боли в сердце остужающей их терпеливые тела, отчего каждый, наблюдая в дальней ночи какой-то пожар, хотел полежать немного в огне того пожара, чтобы согреться.

Иван Толокно, работавший до войны десятником на строительстве уральских заводов, понимал всякое дело. Любую работу он начинал, как он говорил, со сноровки, то есть с обдумывания способа, по которому нужно совершить работу.

Шестеро саперов хотели было по-старинному раскачать камень, вровень дыша друг с другом и говоря что-нибудь в один лад, но камень не послушался силы людей и в ход не пошел.

Толокно присел в воду и, погрузив в нее руки, ощупал камень в основании; затем он отыскал руками и вынул наружу из ложа реки небольшие камни, чтобы разглядеть их при немецком свете и найти подходящие. Найдя, что нужно — продолговатый камень, похожий на клин, — Толокно снял с себя все, что не должно намокнуть, положил это имущество подалее на лед и сел на дно реки. Вода теперь доставала ему по горло.

Обухом топора он начал вгонять клин под сиденье большого камня, желая оторвать его вросшее место от речного грунта. Работал Толокно топором под водой наощупь; мерзлая вода была тяжка, и руки в ней ходили вязко, немея от скорой усталости. Но Толокно был привычен к работе и одолевал в терпении стужу, жгущую его тело, прочность и вес могучего камня и томление своего изнемогающего туловища. Жилы рубцами выступили на его больших руках, обветренных, давно покрывшихся толстой, точно заржавленной кожей, оберегающей жизненное тепло в жилах и в мышцах его рук. Изредка Иван Толокно поднимал руки с топором из потока воды на воздух для их обогревания, а затем снова спешил расклинить камень и стронуть его с места.