Чтение онлайн

— Леди и джентльмены, — произнес Джон Джозеф, — в замке для вас накрыты столы. Вторая церемония состоится через полчаса.

— А я пока сыграю на флейте для счастливой пары, — добавила Кловерелла.

И снова она что-то пробормотала вещице, которую держала в руках, а Джону Джозефу на мгновение почудилось, что это восковая кукла. Но когда он снова взглянул на Кловереллу, в руках у нее уже ничего не было, и он решил, что ошибся. Даже Кловерелла не принесла бы такую дикую штуковину на свадьбу.

Тем временем Джей, уже избавившийся от ботинок, догнал карету вместе с остальными детишками, и тут

произошло настоящее чудо. Джекдо, совсем позабывший о торжественности момента, при виде мальчика, насчет отца которого у всех были большие сомнения, повернулся к Джону Джозефу и удивленно поднял брови. Жених, тоже на минуту забывшись, пожал плечами и покачал головой. Потом они лукаво улыбнулись друг другу, как те мальчишки-проказники, что когда-то развлекались в объятиях сестер Фитц. Оба были довольны. Джекдо ни за что на свете не причинил бы вреда своему другу.

Но, Господи, как же он любил невесту! Теперь, когда он разглядел ее лучше, каждая черточка в ней вызывала в Джекдо обожание. Ее невероятная красота, ее непринужденные жесты, ее бесстрашие и прямота…

Джекдо запретил себе думать об этом и принялся слушать музыку Кловереллы. Джей, босиком плясавший вокруг матери, ловил монетки, которые бросали ему щедрые гости. Затем Джекдо вместе с другими гостями отправился в Большой Зал, где все собрались в ожидании католической церемонии.

Через час все было кончено: Джон Джозеф и Горация стали мужем и женой, и брак их был провозглашен викарием, священником и чиновником-регистратором. Были подписаны два брачных свидетельства: англиканское, на котором поставили свои подписи леди Уолдгрейв, дядя Томас Монингтон, мистер Хикс и Джон Фирон, школьный друг Джона Джозефа; и католическое, где расписались Элджернон и дядя Томас. И снова на палец невесты было надето то же самое обручальное кольцо, которое вновь передал ей Джекдо, умиравший от любви и не проронивший ни слова.

Настало время свадебного завтрака. За главным столом сидели дядя Уильям и миссис Милуорд, милая маленькая Фрэнсис и ее поклонник, который оказался Джорджем Гренвиллем Харкортом — не только членом парламента от Оксфордшира, но в придачу еще и состоятельным вдовцом. И, естественно, за тем же столом сидели вдовствующая графиня и мистер Хикс, прекрасно выглядевший в черном костюме, белой рубашке с брыжами и черном в белый горошек галстуке.

Звенели бокалы с шампанским, звучали тосты; гостям были предложены омары, дичь и пироги, сыры и дюжина разнообразных десертов; за столом для прислуги, где сидели Блэнчарды, Кловерелла и дети, пили крепкий эль.

Наконец, Джон Джозеф поднялся, чтобы произнести речь. Кловерелла нащупала в кармане платья восковую фигурку. Она собиралась использовать всю свою магическую власть, чтобы заставить его полюбить Горацию. Кловерелле удалось избавиться от Маргарет Тревельян, и теперь она призвала на помощь все самые древние колдовские силы.

Маленькая колдунья не знала, что такое ревность. С ее точки зрения, все было совершенно просто. Сойтись с одним любовником, сменить его на другого — для нее это было так же естественно, как смена времен года. Возможно, из-за этого ее могли бы назвать безнравственной, но в действительности из всех собравшихся на праздник она обладала самой крепкой моралью. Она никогда бы

не причинила другому человеку сознательный вред. Она исповедовала древнюю веру в то, что природа следует истинному и разумному плану.

И теперь она с улыбкой слушала слова Джона Джозефа:

— Милорд, миледи, дамы и господа! Благодарю вас всех за то, что вы собрались здесь в этот день. Обещаю вам, что, хотя мы с Горацией через неделю уедем от вас в далекую страну, мысленно мы всегда будем с вами. Благодарю вас, что вы пришли на мою свадьбу… или лучше сказать «свадьбы»?.. сюда, в Саттон, чтобы выпить за наше здоровье. Я знаю, что я — самый счастливый человек на свете, и обещаю обходиться с Горацией так, как она того заслуживает. Иными словами — со всей преданностью, на какую способен. А теперь хочу попросить уважаемых гостей подняться и присоединиться к моему тосту: за мою прекрасную невесту — Горацию Уэбб Уэстон!

Энн Уолдгрейв Хикс прослезилась, Фрэнсис, улыбаясь, уткнулась в плечо мистера Харкорта. А миссис Милуорд громко воскликнула:

— Счастья вам, сэр! Если бы все женихи были такие же, как вы!

Кловерелла крикнула со своего места:

— Да здравствуют новобрачные!

Все гости поднялись и со звоном сдвинули бокалы. Джекдо тоже осушил свой бокал. Он тоже желал новобрачным счастья и радостной жизни, и всего, чего они только пожелают сами.

С наступлением сумерек гости покинули Саттон. Повсюду на стенах зажгли факелы, чтобы никто не заблудился в потемках. Мистер Хикс, веселый и счастливый, усаживаясь в карету, сказал своей жене:

— Черт возьми, Энн, а ведь дело сделано!

В ответ на ее удивленный взгляд он пояснил:

— Мы будем жить в замке. В понедельник я подпишу договор с агентами. Мы переберемся сюда сразу же, как только Джон Джозеф с Горацией уедут в Австрию. Что ты на это скажешь?

Взглянув на огромный замок, в котором запросто поместилось бы четыре таких особняка, как Строберри Хилл, вдовствующая графиня вздрогнула.

— А тебе не кажется, что он слишком велик для нас? Ведь здесь будем жить только мы с тобой да Ида Энн… — произнесла она.

— Ну, в таком случае, любовь моя…

— Нет, Элджи. Я болтаю глупости. Я прекрасно знаю, что ты давным-давно влюблен в этот дом.

Элджернон просиял:

— Да, это случилось на свадьбе Фрэнсиса. Но я не хочу навязывать тебе свои капризы.

Карета свернула по дорожке, и замок временно пропал из виду.

— Все будет в порядке, Элджи. Так будет лучше для Джона Джозефа, а значит, и для Горации… и, кроме того, я знаю, какое удовольствие это доставит тебе. Продолжай в том же духе.

— Прекрасно, дорогая.

Оба умолкли и стали смотреть в окна кареты на сапфирно-синее небо над саттонским лесом.

Новобрачные, полюбовавшись из дверей замка на вечерние небеса и на старика Блэнчарда, запиравшего ворота за гостями, взяли друг друга за руки и направились вверх по узкой лесенке в спальню, когда-то принадлежавшую Мэлиор Мэри Уэстон. Здесь они обнаружили, что Кловерелла и садовник буквально превзошли самих себя. Казалось, вся комната расцвела тысячами белоснежных цветов (в действительности их, конечно, было не больше сотни); над старой кроватью повесили новые кружевные занавески с атласными лентами.