Солдат удачи
Шрифт:
Она раскрыла свои огромные голубые глаза и взглянула на доктора:
— Нет, сэр, вовсе нет. Я размышляю над тем, как мне избавиться от этого ребенка.
Врач был слегка шокирован, но понял, что это упрек в его адрес, ведь он принимал у нее роды уже трижды за последние шесть лет, и два младенца уже умерли.
— Да, миледи.
— Итак, возвращайтесь через час, и тогда мы поторопимся.
— Да, миледи.
— И, доктор Картерет, будьте добры, проследите, чтобы граф в ожидании ребенка не поглощал слишком много виски. Но и не позволяйте ему идти спать, пока все не закончится.
Доктор улыбнулся. Его не могли
Когда он ушел, Энн вздохнула и опять уткнулась в подушку. На море поднялся шторм, и ей пришлось сражаться с огромными валами, прежде чем она достигла берега. Она закусила губу и услышала, как ноябрьский ветер мечется над Темзой и завывает в узких окнах готической виллы Горацио Уолпола. Внезапная резкая боль застала ее врасплох, она почувствовала, что ее уносит пенный гребень, и закричала.
Потом ей показалось, что на какое-то мгновение она покинула свое тело и находится в детской огромного мрачного особняка. Она стоит и смотрит на двух спящих детей. Мальчик, открыв глаза, произнес:
— Это ты, мама? Мне приснился такой страшный сон.
Потом он отвернулся и опять заснул, а она начала плакать, сама не понимая, почему.
— Ну-ну, леди Уолдгрейв, не надо так расстраиваться. Через минуту все кончится. Ну, еще одно маленькое усилие. Вот уже и головка показалась.
Она уже почти родила своего шестого ребенка, старательно тужилась. Наконец, повитуха сказала:
— На этот раз девочка. Очаровательная малышка. Пусть Господь благословит ее душу. Смотрите-ка, она будет рыжеволосой!
К Энн уже вернулось самообладание, и она произнесла:
— Значит, ее будут звать Горация Элизабет. Милое имя, вы не находите? Будьте так любезны, отправьте служанку, чтобы она известила моего мужа, и прикажите принести мне чаю.
Ей протянули малышку, завернутую в белое покрывальце, и она оценивающе взглянула на нее. У девочки было красивое личико, ее губы в дальнейшем приобретут гордый решительный изгиб. Она смотрела на мир широко раскрытыми удивленными глазами.
— Ну, что же, мисс, — произнесла Энн. — Посмотрим, на что вы окажетесь способной.
В дверях появился граф, от которого пахло виски.
— Джеймс, дорогой мой, подойди и взгляни на свою новую дочку. О Горации Элизабет еще услышит весь мир.
Граф Уолдгрейв улыбнулся и склонился над малюткой. Он уже давно взял себе за правило не спорить с женой в тех случаях, когда предмет спора не казался ему важным.
Джекдо [2] никогда толком не понимал, что означают эти пылающие кометы, которые проносятся у него в голове. Но, начиная с третьего дня рождения — а с тех пор миновало уже три года, — эти пляшущие звезды появлялись уже четыре раза. И сразу же после того, как они гасли, перед его взором вставали яркие картины, которых в действительности быть не могло.
2
Jackdow — «вороненок» (англ.).
В первый раз он увидел свою кошку, раздавленную колесами экипажа, — и через четыре дня она была мертва. Потом возник образ новорожденной девочки, завернутой в кружевное белое покрывальце; ее младенческое личико было обрамлено
Третье видение просто испугало его: он увидел свою тетю, сестру-близнеца своей матери, умершую в возрасте семнадцати лет, которая некоторое время постояла в дверях его комнаты прежде чем растаять. Она улыбалась и протягивала к нему руку.
— Мама, зачем она приходила? Я думал, она умерла.
— Это происходило в потустороннем мире, Джекдо. Просто ты обладаешь особым даром, который позволил тебе увидеть ее.
— А что это за дар?
— Это наше фамильное свойство, мой дорогой. Время от времени у кого-то из нас оно проявляется, хотя у меня его нет. Мы происходим от одной цыганки, которая жила больше трехсот лет назад. От великого герцога Норфолкского у нее родился ребенок, который вырос и стал астрологом и мистиком. Его звали Захарий. Вот откуда у тебя этот дар.
Джекдо кивнул, ощутив радость от того, что в жилах его предков по материнской линии течет эта древняя дикая кровь. Его отец, Джон Уордлоу, не был ему близок. А Хелен Гейдж оставалась, как и много лет назад, притягательной и волнующей, с ее цыганскими волосами цвета воронова крыла, необыкновенно синими глазами и сердцем, в котором еще не угас огонь юности. Ее отцом был Джекоб Гейдж, один из чудесных детей дома Фитцховардов. У отца был брат-близнец, ее дядя Джеймс; оба они, так же как и тетя Пернел, являлись детьми якобита [3] Гарнета Гейджа. Их дедушкой, прадедом Хелен, был знаменитый повеса Джозеф Гейдж. Впрочем, Хелен и ее умершая сестра Мелани еще совсем маленькими девочками слышали, что все было не совсем так. В семье разразился ужасный скандал в связи с тем, что отцом Гарнета был, вероятно, не Джозеф, а какой-то другой, совершенно неизвестный человек. Но Хелен гнала от себя прочь эту неприятную мысль. Ей казалось, что если в действительности она происходит не от легендарного Джозефа, то лучше было бы ей и вовсе не родиться на свет.
3
Якобиты — сторонники изгнанного короля Якова II Стюарта и его потомков
Но обо всем этом в семье никогда не говорили, и Хелен даже не была уверена, слышал ли вообще об этом Гарнет. Она надеялась, что не слышал, потому что ему было бы трудно смириться с этим.
С ее отцом Джекобом дела обстояли иначе: даже если он и знал обо всем, он никогда никому не рассказывал об этом и сделал блестящую карьеру. Сначала он был полковником в испанской армии, а потом стал пэром Англии — король Георг III наградил его, несмотря на небезызвестные якобитские взгляды всего семейства Гейджев, за то, что Джекоб выполнил некое деликатное поручение, которое помогло заключить торговый договор между Британией и Испанией.
Джекдо знал, что все эти старики до сих пор живы. Конечно, не Джозеф и не Гарнет, но зато были живы бабушка Пернел и дедушка Джеймс. И дедушка Джекоб все еще жил в Дорсете, наслаждаясь на старости лет жизнью английского аристократа. Его жена леди Гейдж родилась в Кастилии, ее отцом был испанский гранд. Именно от него Хелен и Джекдо унаследовали смуглую кожу и выразительные черты лица. Семейство было блестящим, и неудивительно, что очаровательные Хелен и Мелани Гейдж считались в английском обществе самыми выгодными партиями.