Чтение онлайн

Я решила попытаться спасти остатки Рубиной радости и заново начала прерванный разговор – вовсе не потому, что мне хотелось говорить дальше, я бы лучше вообще помолчала.

– Я видела его только два раза, – сказала я. – Ну, еще раз во время общего собрания, но с глазу на глаз только два раза. Он всегда вел себя очень любезно.

Естественно, только произнеся последнее слово, я обнаружила, что оно вовсе не отражает

мое впечатление о человеке. Не то чтобы оно совершенно не подходило характеру Вождя, на самом деле он был таким: любезным, чересчур вежливым и предупредительным, что создавало эффект отдаленности, обычно возникающий при общении с мужчиной, который не имеет никаких связей с женщинами, не интересуется противоположным полом.

Но слово не отвечало ожиданиям Пэл и Руби, они собирались услышать от меня детальное описание Вождя. Они хотели большего.

– Ну и каков он все-таки? – подтолкнула Пэл.

Я почти сдалась, у меня на самом деле не осталось сил продолжать сопротивляться их жадному интересу. Упорное молчание только ухудшило бы мое положение. Поэтому я добавила:

– Он великий человек. Это действительно чувствуешь, когда находишься рядом. Вы буквально воочию видите, сколько судеб зависит от него. Знаете, у него столько энергии, просто удивительно.

Или что-то подобное, все эти фразы я повторяла тысячу раз на посиделках в офисе или на вечеринках в разговорах с женщинами.

И Пэл вздохнула с облегчением, ее напряженное ожидание момента, когда мое невысказанное страдание ворвется во всей своей уродливости в обсуждение личности Вождя, к счастью, не оправдалось.

– Я всегда говорила, – заключила она, – я всегда говорила что он – великая личность.

Ко мне приходило несколько снов об утонувшем мальчике-мужчине. В некоторых из них именно я топила его, засовывая рубашку ему в рот, так что он задыхался и бился под моими руками. Я просыпалась после этих снов в кошмарном состоянии, вся в поту, крича и ловя воздух ртом.

После пробуждения в моей голове проносилась серия панических картин – кажется, разбито окно и я вдыхаю полные легкие хлора… а может, это горит дом? – прежде чем мне удавалось окончательно прийти в себя.

Но кошмары возвращаются каждую ночь. Мне кажется, мое единственное лекарство – молитва. Наверное, только в церкви я могу спрятаться от мира мужчин, мира войны, и там укутаться в успокаивающее тихое бормотание.

Война – ужасная вещь: это общество, уходящее на дно.

Но вот ведь ирония судьбы: даже моя религия – и та не осталась неизменной. Теперь моление всех остальных кажется мне неправильным, показным, поэтому все чаще и чаще я хожу в церковь в рабочие часы, когда там почти нет людей. Потихоньку сбегаю из офиса.

Наверное, слишком большой смелостью будет сказать: «Я услышала глас Божий!» Скорее ко мне пришло озарение, оно пробралось в мои мысли темной ночью. Я всегда считала, что мое видение Бога совпадает с мнением моего народа, моего Вождя. Но война предоставила случай пересмотреть свои убеждения. Оказалось, что для врагов Бог – это всего-навсего отражение их собственного «я», кошмарная тень страсти и желаний, восседающая на темном престоле. Естественно, что на фоне такого богохульства сенарская вера выглядит достаточно справедливой. Но недавно меня осенило: для моего народа Бог – собирательный образ, что-то вроде воли, сдерживающей вместе действия тысяч; как частички света, падающего на стену, или стайка рыбок с блестящей чешуей, которая поворачивается из стороны в сторону в прозрачной воде подобно единому организму.

Наш Вождь воплощает эту волю: получается, что он и есть наш Бог. Божество – это то, что поглощает всех нас. Но чем дольше длится война, чем больше я мучаюсь, тем реже думаю о Боге в таком смысле. Мне кажется, цель веры – не сочтите мою фразу богохульством – цель веры – не раствориться в Боге. Он является тем, что объединяет нас, Он – мембрана, которая определяет меня как мыслящее существо, а не беспомощное, неясное создание.

Внутри меня есть нечто, не прекращающее бесконечные поиски, тщательно сохраняющее все эмоции и переживания, оно найдет в конце концов суть Бога. Это нечто олицетворяет постоянное усилие выжить, несмотря на все ужасы мира, воплощает желание не сломаться. Великая драгоценность, вонзившаяся в мое тело: острые грани ее иногда ранят мои нежные внутренности, но она все же бесценна. Я чувствую, как моя душа прижимает к себе вместилище невообразимого сокровища, которое каждый старается отобрать у меня. Охрана этого сокровища и есть цель нашего существования.

Не потерять шанс вознестись на небеса и преподнести Всевышнему свой Дар.