Чтение онлайн

— Как не знать, — сказал я. — Неразлучница вечная. Лайта и Лерта — подружки-хохотушки… В женской школе два цветочка — голубой да аленький…

— Ну да, — сказала Рыба. — Лучшая подруга барышни Лайты. И заметь, Чаки: глупая красавица обычно выбирает в товарки дурнушку вроде меня — для контраста. А умная — такую, чтобы лишь самую малость похуже была. Но на эту самую малость вы, дурачки, и западаете…

— Не понял, — сказал я, потому что и вправду не понял.

— Проехали, — сказала Рыба. — Это я так, между делом. Но вот тебе и дело. Гай Тюнрике имеет виды на Лайту

Лобату, так?

— Ну, — сказал я.

— А вот Лерта Чемби имеет виды на самого Гая Тюнрике. И не только виды. Она его очень даже активно обрабатывает.

— А я-то тут причём?

— А вот причём, — торжествующим голосом произнесла Рыба. — Если вдруг почувствуешь, что он тебя одолевает, скажи ему примерно так… Или нет — скажи сразу при встрече. Чтобы ему как дубиной по почкам, болевой шок…

— Что сказать-то?

— Скажи: вот ты из-за Лайты на Акт Чести решился, а того не знаешь, что Лерта твоя в положении! Или лучше как вы говорите — залетела!

— А она залетела? — удивился я.

— Не твоё дело! Твоё дело — сказать!

— И что будет?

— Вот идиот! — воскликнула Рыба. — Да то и будет, что он растеряется. Руки опустятся, ноги подогнутся. Тут ты и дай ему изо всех сил кулаком по башке, чтобы сознание потерял. Мозги я ему потом вправлю деревенским способом, а победа будет твоя…

О Рыба, Рыба! Наш великий стратег и непобедимый тактик!

— Не знаю, — сказал я. — Может, честнее будет этот ужасный манок применить?

Уже стало смеркаться, когда я взгромоздился на велосипед и покатил навстречу всяким неприятностям, поскольку ничего иного не ждал. Тут и сон дурацкий, и новости от Рыбы, и полная в себе неуверенность…

— Давай я тебя подстрахую, — предложил Князь. — Возьму скорчер и покачу параллельно по лесу…

— Ну да, — сказал я. — Только треск пойдёт. Да и не такой уж грозный этот Грузовик, чтобы на него со скорчером ходить…

— А что? — сказал Князь. — Разнесу я его из кустов на мелкие частицы, как тот валун, а люди подумают, что он испугался и сбежал от поединка…

— Во-первых, никто не поверит, что Гай сбежал, — говорю я. — Не такая у него репутация. Во-вторых, куда это он может сбежать? В Пандею через снежные перевалы? А в-третьих, не вздумай действительно меня преследовать!

Поехал, и забыл даже сказать Князю, чтобы плюнул вслед на удачу. И он забыл, это уж наверняка — дурацкое простонародное суеверие…

Но до встречи с Гаем Тюнрике мне полагалось сперва проехать в город и навестить господина Рашку. Конверты с жалобами я поместил в потайной карман пилотской куртки за подкладкой. Куртку придётся снять, когда начнём. Кроме того, доктор Мор велел передать штаб-майору коробку со своими снадобьями.

Наверняка про грядущий Акт Чести судачат по обеим сторонам моста. В нашем городе ничего не скроешь. Лайта ходит задрав нос, зато Мойстарик… Как-то я про него не подумал. Как-то я про него вообще слишком уж мало думаю. Конечно, вмешиваться он не станет, не положено, а на сердце-то у него что творится?

В Акт Чести ни полиция, ни военное начальство вмешаться

тоже не могут. Зато господин штаб-майор, который наверняка узнал обо всём раньше всех, вполне может заделать мне подлянку в виде затяжного допроса по поводу гвардейских безобразий. Или вообще поместить под стражу до выяснения. Имеет право и чрезвычайные полномочия.

Значит, приехать к нему нужно как раз после вечернего приступа, когда он будет еле живой, вцепится в коробку с лекарствами и ни о чём другом думать не сможет. Хотя старый алкаш двужильный…

Пока я размышлял, крутя педали, совсем стемнело. Включил динамо-фонарик на руле. Как ни хорошо строили дороги до войны, а число выбоин растёт…

Года два назад мне пришлось однажды возвращаться из санатория в город ночью. Ну, не совсем ночью, а вот в такое же время, когда быстро темнеет. Не помню, почему, но позарез мне надо было домой. А Князь, кажется, щиколотку тогда потянул. Или это я ему ногу выдернуть пытался — не помню. Короче, пошёл я один вот с таким же фонариком — вжж, вжж…

А в лесах наших может почудиться всякое — и, к сожалению, не только почудиться. И вот иду я, и кажется мне, что за мной кто-то увязался. И не сказать, чтобы это двуногий был. Цокает сзади кто-то по гравию на обочине. Оглянусь, направлю луч — никого. Несколько раз внезапно оборачивался — может, глаза этой твари сверкнут? Особенно страшно стало в низинке у ручья, когда туман пополз. И звук стал громче: не только когти звенят, но и галька шуршит… Так и доцокала за мной неопознанная зверюга до Старой казармы. А дальше, как известно, лесной нечисти ходу нет…

Странно, но вот и сейчас слышал я за спиной тот же самый звук. Велосипед у меня в порядке, движется бесшумно, асфальт чуть шуршит, и вдруг то самое — цок-цок…

У того, давешнего мальчишки, забот в жизни было поменьше, а нынешний Чак Яррик не железный.

Я остановился и посмотрел назад и увидел силуэт на обочине. Это была лесная собака — не самая крупная. Она демонстративно уселась, словно ожидая, когда я продолжу движение.

В народе принято списывать на лесных собак все бесследные исчезновения. После нападения прочих хищников всегда что-то остаётся — кости, обрывки одежды, снаряжение… Но лесные собаки, говорят, такие сообразительные, что все следы своих преступлений закапывают глубоко в землю. Вероятно, чтобы на них не подумали. Но на них ведь всё равно как раз из-за этого и думают…

Хорошо, продолжу движение. Будь по-твоему, хитренькая собачка. Может, ты и вправду такая умная, как погранцы рассказывают. Но ты не такая быстрая. А дорога здесь пойдёт под горку, и когда я как следует разгонюсь…

Разогнался я как следует — не потому, что испугался этой собаки, а потому, что достали вы меня все сегодня!!!

Ну, как ты там — отстала?

Оглянуться я оглянулся, а того, что впереди, не увидел и полетел через руль.

…Когда я пришёл в себя, то оказалось, что я лежу на поляне. Неподалёку от меня горит в траве пара шахтёрских фонарей типа «надежда». А вокруг высятся семеро бродяг в длинных балахонах с капюшонами, и каждый опирается на дрын.