Чтение онлайн

— А с чего ты взял, что там именно наш язык? — спросил я. — Там даже растения все другие, если ты заметил! Это, скорее всего, Архипелаг, Островная империя…

— Джакч, — сказал Князь. — Пойди в библиотеку и перелистай подшивки «Вокруг Мирового Света». На Архипелаге растительность тропическая, буйная, цветы какие-то безумные, лианы шевелятся… А в ментограммах всё вроде бы наше, но всё-таки не наше… Да и люди не похожи. Сволочи архи волосы надо лбом выбривают, чтобы умнее всех казаться…

— Волосы — джакч, — сказал я. — Мода-то меняется. Гус Счастливый вообще в парике до пояса ходил — так

что, нам тоже положено?…

— Старый Енот надевал парик только в столице, — сказал Князь. — А в горах он башку наголо брил и повязывал горским платком. Да и не хочется мне думать, что архи когда-нибудь так кучеряво заживут…

— Тебя не спросят и заживут, — сказал я. — Подождут, пока мы тут передохнем, и приплывут всей бандой на Белых субмаринах за трофеями…

— Сыночек, — сказал Князь. — Это нам, поэтам, следует воспринимать мир трагически, а рабочий класс есть социальный оптимист… Упадочническое мировоззрение, как учат нас Неизвестные Отцы, самая характерная черта выродков…

— А может, я и есть выродок, — сказал я. — Что с того? Вон у отца в бригаде двое таких работают. По утрянке отмучаются — и за обушок, остатки выбирать. Их только на проходку и крепёж ставить нельзя, а на подсобку можно.

— Тогда тебе на учёт становиться положено, — сказал Князь. — У господина Рашку. И доктор тебя выгонит отсюда в три шеи…

— Ну так скажи ему! — отчего-то я разозлился.

— Не валяй дурака, Сыночек, — сказал Князь. — Рано или поздно всё само определится. Только учти — это у вас, в Горном краю, выродков ещё терпят. А в столице у них не жизнь, а джакч. Там, конечно, жизнь у всех джакч, но людям же всегда нужны виноватые. Даже бандиты среди своих не держат выродков… Сознательные у нас бандиты!

— Князь, — сказал я. — И что — сейчас все наши ровесники по всей Отчизне вот так живут и боятся, кем завтра станут? Каждое утро ждут, не заболит ли головка? Так ведь тронуться можно!

— Нет, — сказал Князь. — Как раз среди сумасшедших выродков нет — это медицинский факт. Но никто над этим специально не задумывается, да и некому — доктор прав. Мутантов все ненавидят и боятся. Как колдунов при императорах-бастардах. А насчёт всех… Не знаю. В кадетке, например, на каждый выпуск двое-трое выродков приходилось. Сперва, говорят, их отчисляли втихушку, а при мне уже торжественно, под барабаны… Но никто над этим особенно не задумывался, будущему офицеру не пристало задумываться…

От слов его мне совсем поплохело. Вспомнил, как в позапрошлом году у нас вот так вот взяли и отчислили круглого отличника, гордость гимназии — Мемо Грамену. Год ему оставалось учиться — как нам сейчас… Бабка его фельдшерицей была в амбулатории, в одиночку его подымала — родители в Нижнем Бештоуне погибли. Уволилась она сразу же, забрала внука — и куда-то увезла… Я запахнул куртку (было ещё свежо), навалился грудью на ограждение и стал смотреть на лес. Хорошо бы туда уйти и там поселиться. Чтобы не видеть ни выродков, ни джакнутых. Так ведь жили раньше в лесу охотники-одиночки, появлялись на городском рынке — шкурки там, оленина сушёная, серебряный корень… Продадут, наберут припасов, — и назад. Только повывелись, говорят, одиночки. Кто подался в погранцы на казённую пайку, кто сгинул безвестно… Да и каково это —

всю жизнь одному?

Море шумит — и лес шумит. И что в нём творится, никому толком…

— Смотри! — заорал Князь. — Вон туда, влево!

Я посмотрел.

Над зелёным морем встала огромная кишка — ярко-жёлтая, в оранжевых пятнах, и тут же пропала, чтобы снова возникнуть на каком-то расстоянии. Словно змея-переросток ползла через лес в полной тишине. Да такая махина, по идее, должна все стволы переломать на своём пути, треск поднять неимоверный — аж в городе бы услыхали!

Но никакого треска не было. Жёлто-пятнистая синусоида возникала всё дальше, дальше — и, наконец, скрылась в направлении Трёх Всадников. При желании она могла бы, наверное, обвить все три вершины, как морской дракон оплетал вулканический остров в довоенном фильме «Тайны океана»…

— Что за джакч?! — произнесли мы с Князем, как по команде — и уставились друг на друга.

Потом Князь развёл руками.

— Златой Владыка долины Зартак вернулся в свою страну, — нараспев сказал он. — И светлым предвестьем грядущих благ растянулся во всю длину. Не смог его нечестивый враг удержать надолго в плену… Всё как в горской легенде. Теперь стоило бы пройти по его следу и подобрать золотые самородки…

— А вот зуб даю, — сказал я, — что мы там даже ветки обломанной не найдём. Это глюк. Или оптический обман. Ты у него башку-то рассмотрел?

— Да, — сказал Князь. — Обыкновенная змеиная башка, только огромная… И с бородой… Жалко, что у нас бинокля нет!

Ещё бы не жалко. Но во всём санатории не нашли мы ни бинокля, ни зрительной трубы для своего наблюдательного пункта. Психов не пускали на крышу полюбоваться окрестностями.

И в городе ничего нам не обломилось. Бинокли у Горной Стражи величайший дефицит, выдают их только старшим офицерам. Так что никаких «дяденька, дай позырить». Они и с родными жёнами спят — бинокль под подушку кладут рядом с пистолетом. За утерю расстрел — не расстрел, а погоны-то точно сорвут. Потому что всю военную оптику до войны производили в Хонти, как и много чего другого из оборонки…

— Что делать будем? — спросил я.

— А ничего не будем, — сказал Князь. — Что тут сделаешь? Заметку напишешь в газету «Солёная правда» или письмо в Департамент науки?

— «Солёное слово», — угрюмо поправил я его.

— Один джакч, — сказал Князь. — Так что лучше набраться и забыть, как говорил адмирал наш незабвенный Чапка. И ещё о том забыть, о чём мы с тобой давеча толковали. Незачем себе жизнь отравлять. Впереди у нас целый год. Будем добывать грибы, делить доходы и хлестать фальшивый кидонский ром. О юность моя, ты ведь сдохнешь в то самое утро… Когда я пойму, что болит голова не с похмелья…

— За то я тебя ценю, Князь, — сказал я, — что умеешь ты в трудный час утешить товарища. Слова правильные найти, пронять до самого сердца. Так ведь для того и нужны поэты, иначе их всех давно бы определили по прямому назначению — пупки в роддомах перекусывать…

— Ладно тебе, — великодушно сказал Князь. — День сегодня не грибной, так что пойдём к нашему другу. Обмоем, покормим с ложечки. Авось он нам за это чего-нибудь полезного навоображает или припомнит… Есть у нас важное дело, хвала Творцу…