Шрифт:
1. Ксю
«… в горе и радости…»
Я проигрывала наше свадебное видео, возвращаясь к моменту произношения брачных клятв. Это уже стало традицией, которая случалась чаще, чем ирония судьбы тридцать первого декабря…
Каждый день. Во время обеденного перерыва, а, потом, после четырехчасовой работы, меня ожидал и вечерний просмотр. Без него я бы просто не смогла войти в свой собственный дом.
Я смотрела на эти лица, наши и наших друзей, такие близкие, такие чужие.
Все, все..
К
И твое, Кира… Помню, как раньше ты увивалась за моим, хотя, тогда еще не моим… Алексеем…
И тебя, Маринка. Как-то, будучи совсем не в адекватном состоянии после самогона, привезенного в наше госовское общежитие (курьер-самогонщик решил остаться инкогнито после массового отравления) мы поклялись всегда быть вместе и поддерживать друг друга, какая беда бы не приключилась. Помнишь ли об этом?.. Навряд ли.
Громкие аплодисменты, под водопад цветов мы появляемся под аркой…
«П о з д р а в л я е м!» — скандирует публика.
Мой муж на руках выносит меня из загса, попадая прямо под цветочную ниспадающую феерию. Лепестки ласкают, в то время, как рис и мелкие монетки хлестко ударяют по коже.
Мы смеемся. Леша несет меня на руках, точнее поддерживает только одной рукой, второй же накрывает мою голову. Помню, как тогда шипела ему, чтобы не помял мою фату.
Боже, как сейчас бы я хотела вернуть тот момент, не для того, чтобы пережить собственную свадьбу, а, чтобы просто не обращать внимания на мелочи. Смотреть только на него…
Я услышала звук, который вернул меня в реальность. Пискуны колодок возвестили о приближающемся транспорте. Маршрутное такси, работающее по расписанию, и, которое еще ни разу не приехало вовремя, остановилось напротив меня. Устало поднялась с лавочки и поплелась к открытой створке «маршрутки».
Через две остановки вышла. Прошла мимо опущенного шлагбаума. Да, у меня был свой брелок. А, быть может, достать его?. Нажать на кнопку, и пусть передо мной откроются все-все пути…
Было бы хорошо, имей я такую кнопку.
Прошла мимо выстроившихся в линию таунхаусов.
Тишина…
Но у каждого в доме кипит жизнь, что-то случается, что-то происходит.
Вот и мой дом. Ну, одна вторая таунхауса. Рядом стоит черный «Прадик». Только недавно с него сошел ледяной застаревший сугроб. Уже два года его никто не шевелил, и, думаю, его нужно теперь долго и упорно реанимировать.
Отперла дверь, глубоко вздохнула и вошла.
Тишина. Даже свет нигде не горит не смотря на сумерки.
Сняла пальто, шарф, поставила сапоги на резиновый коврик — единственную обувь на нем. Еще раз вздохнула, нацепила на себя улыбку, надеясь, что она не выглядит вымученной и прошла в гостиную.
Никого.
Даже
Прошла на кухню, где, на варочной панели стояла кастрюля с наваренным супом. Красный бульон борща оставался на резке три литра. Так же как и с утра.
Закрыла глаза, три глубоких вдоха. Просто, чтобы не выйти из себя.
Включила функцию разогрева. И ничего, что грею всю кастрюлю. Все равно, суп, который простоял весь день на плите, завтра покроется белой пузырящейся шубой и начнет пахнуть так, что захочется уйти и не возвращаться…
Нарезала хлеб, быстрый салатик из помидора и огурца. Достала сметанку к борщу.
Все, пора…
— Леша, иди кушать! Боже, чуть не отхлестала себя половником. Как могла такое сказать?!
Что-то упало, что-то покатилось, что-то разбилось.
Боже…
Муж появился в дверях кухни.
— Я пришел, — саркастическая шпилька полетела в мою напряженную спину. Повернулась, перевела виноватый взгляд на супруга.
— Леша, извини, я не хотела…
— Я тоже, Ксю, не хотел. Но разве в этой жизни что-то зависит от наших желаний?
Ксю…
Как давно это было, когда милое прозвище, данное мне моим тогда еще парнем заставляло сердце биться часто-часто, а глаза светиться счастьем, глядя в карие глаза. Сейчас же оно горькой волной разочарования и боли накрывало меня с головой, не давая возможности даже просто приподнять голову.
Я смотрела, как Алексей перебирается через невысокий плинтус дверного проема кухни. Надо было давно его оторвать и выбросить. Но он не позволил. Тонкие шины инвалидной коляски перекатывались через небольшое препятствие, теряли свою форму. Надо бы подкачать.
Перевела взгляд на своего супруга. Первым делом посмотрела на ноги. Кажется, они еще больше похудели. Или широкое спортивное трико создавало такой эффект.
Подняла глаза выше на растянутую белую футболку с шуточной надписью посередине «Леха всегда прав». Сзади на футболке было продолжение «Если Ксюха позволяет». Сейчас продолжение видно не было, так как муж спиной упирался в серое инвалидное кресло. Футболка была моим дополнением к подарку на тридцатипятилетие супруга.
И зачем только надел ее? Специально? Если да, то ему удалось ввергнуть меня в еще большую пучину самобичевания.
Все таки решилась и перевела взгляд на его лицо. От природы смуглая кожа, сейчас выглядела какой-то серой, землистой. Глубокие морщины вокруг рта, который за последние два года привык только лишь саркастически ухмыляться, глубоко посаженные карие глаза. Прямой пронзительный взгляд. Когда Леша смотрел на меня так, мы словно менялись местами. Казалось, что это я сейчас нахожусь намного ниже его, придавленная тяжестью карих глаз.
Густые черные волосы. Сейчас они были в полном беспорядке. Надо было бы подстричь, но как подвести к этому разговору я не знала.