Чтение онлайн

Что бы ни освободило мой голос, оно освобождает и других. Райан говорит своим собственным голосом:

— Может появиться Эрешкигаль [15] . Надо вести наблюдение.

Рокси фыркает и, скрестив ноги, садится подальше от нас — наблюдать за горой, к которой мы направляемся. Она потирает колено рукой, и я задумываюсь, сколько ей лет.

Кристиан садится рядом с тропинкой, лицом туда, откуда мы пришли. Паук щелкает, и щелкает, и щелкает. Паук, должно быть, щелкает уже несколько часов, и это

действует мне на нервы, но, должно быть, он расстроен из-за смерти Джэксона.

Райан садится между мной и Стэном.

— Если бы Джэксон был жив, что бы я увидела? — громко спрашиваю я.

Райан пялится на меня, паук Кристиана щелкает еще громче, а Рокси пожимает плечами не оборачиваясь.

— Я никогда не ходила с ним в Дверь. Черт побери, дорогуша, я вообще никогда не была здесь. Я не знала, что я змея.

Я обращаюсь к Райану:

— Рай, а ты ведь знал об этой женщине, верно?

— Нет, — отвечает он.

Женщина распростерлась по обе стороны от Райана, а львица стоит позади, глядя на меня через его плечо.

— Кто они? — спрашиваю я.

Он хмурится, но не успевает ответить, как Рокси тихо смеется и говорит:

— Я узнаю Изиду.

Она оглядывается на нас через плечо. Змеи шипят.

— Из потустороннего мира, спасает своего мужа. Богиня волшебства. Все знают Изиду.

Египтянка — Изида — улыбается. Ее улыбка бросает в дрожь.

Я не обращаю на нее абсолютно никакого внимания.

— А кто вторая? С крыльями?

Она тоже мне улыбается, еще более зловеще, чем Изида.

Рокси рассматривает Райана щурясь.

— Иштар? — предполагает она.

Когда Райан улыбается, обе женщины тоже улыбаются и львица распахивает пасть.

О да, точно мороз по коже.

— У меня от тебя мороз по коже, мне страшно.

— Иштар. — Райан произносит это как-то по-другому, в этом имени звучит что-то склизкое, звучит смерть. — И не Изида, а Исида. — Как по мне, это одно и то же. Плюс один балл за то, что его аватары — три богини, минус миллион баллов за то, что он сосунок.

— Ладно, — соглашаюсь я. — А львица?

Рокси пожимает плечами:

— Не в курсе.

Райан оборачивается и минуту смотрит на львицу. Поворачиваясь обратно, он меняет тему.

— Думаю, Стэн не проснется, — говорит он.

Стэн бормочет:

— Не хочу.

Он жив! Но внутри его демон. Я в расстройстве. Райан наклоняется и расправляет платок так, чтобы он закрыл глаза Стэна. Райан бросает взгляд на меня:

— Не позволяй ему что-то увидеть, Элли.

— Почему?

— Потому что я так сказал, черт возьми. — Он выглядит уставшим и постаревшим. Он трет глаза и продолжает: — Прости. Ему нельзя видеть, где он, потому что не только он будет смотреть. Теперь внутри его оборотень — он увидит Кур, и, что хуже, Кур увидит его. Они проследят за ним.

Райан встает, прикрывает лицо

полями стетсона и идет к Кристиану.

Я смотрю вниз. Стэн пытается сесть. Невнятно бормочет:

— Элли, что за черт…

Он берется за платок, и я отвожу его руку:

— Привет, Стэн. Не трогай это.

— Но я ничего не вижу, — ноет он.

— Я знаю, — говорю я. — В любом случае тут нет ничего приятного. Просто слушай меня, ладно? Ладно? — Он наконец кивает, и я прислоняю его к себе. Утыкаюсь носом в его волосы. Он пахнет сигаретами и роскошью. — Что ты помнишь?

Я чувствую, как он кривится у моего плеча.

— Я шел домой. Нет, я шел в закусочную. Я только что провел дивное время с Мэттом — я тебе рассказывал о Мэтте?

— Нет.

Он говорит почти застенчиво.

— Я познакомился с ним пару недель назад. Он такой классный, Элли, он такой… помнишь, когда мы были детьми, бывало, представляли себе идеального спутника жизни? Он как раз такой парень, с каким я хотел бы провести жизнь.

Я всегда хотела выйти замуж за красивого и богатого, Аманда — за сексуального и знаменитого. Стэн, конечно, мечтал о настоящей любви. Больше ничего не помню, я ужасный друг.

Я глажу Стэна по волосам.

— Расскажи мне о нем, — прошу я, пытаясь, чтобы это звучало не внушением, а просто дружеской болтовней.

— У него такие глаза, Элли, и он так танцует. Он любит ту же музыку, что и я, клубную, а еще ему нравится классическая. Он играет на фортепиано. Его руки…

Стэн умолкает и чихает мне в шею. Я начинаю плакать. Потому что это мой друг, мой лучший друг, и он умирает. Он умирает, и я ничего не могу с этим поделать. У него нет аватара. Он пахнет так, словно принадлежит этому месту. И его рука перестала светиться. Нет даже следа в том месте, куда его укусил оборотень. Он теперь целиком внутри Стэна.

Пока он рассказывает мне о Мэтте, я плачу, потому что выхода нет. Выхода нет, ничего не поделаешь, ничего не исправишь.

— И тут я услышал какое-то странное жужжание, Элли, знаешь, как было у меня с ушами, когда мы пробовали амилнитрат?

— Нитрит, — автоматически поправляю я. Шмыгаю носом и пытаюсь вытереть глаза рукавом кожаного плаща, который явно был сделан не для этого. — Да, помню.

Такие звуки они и издают — жужжат, как бабочки или пчелы или еще что-то с быстро движущимися крыльями. Похоже, демонам нравится принимать форму насекомых, тех видов насекомых, которые допекают людей тысячи лет. Это отличная маскировка, ведь так?

— Жужжание… — Стэн снова умолкает и теснее прижимается ко мне. — Мэтт жужжал, Элли. И потом он оцарапал меня ногтем, и я тоже зажужжал, и я не помню… там был парень в кожаном плаще, он привел меня к тебе.

— Это Райан, — говорю я Стэну.

Боже мой, он не помнит даже Райана. Не могу успокоиться.

— Райан — твой бойфренд? — Стэн пытается быть беззаботным, но по его голосу слышно, что он знает, что-то не в порядке.

Сомневаюсь, что он знает, что умрет или превратится в демона, жужжащего паразита, который убьет меня, как только увидит.