Чтение онлайн

По-прежнему косясь в зеркальце, я посоветовал:

– Приготовьтесь-ка, сударыня, к доброй киночепухе. Поправьте ремень безопасности. Когда настигающая машина врезается в преследуемую, слышится ужасный грохот, и вы испытываете изрядное сотрясение... А, вот он, любезный, и атакует...

Квадратный черный капот фургона быстро близился. Переключив, по устоявшейся десятилетиями привычке, рычаг скоростей, я сбросил подачу топлива, дозволил неведомому негодяю без малого боднуть нас внушительным бампером, и за секунду до столкновения придавил педаль полностью. "Порше" прыгнул вперед, словно изголодавшийся

тигр.

Завизжали шины, и водитель фургона остался с носом, когда, по его расчетам, до тарана оставалось лишь несколько дюймов и одно-единственное мгновение. Притворяясь, будто напуган, я заставил машину вращать колеса вхолостую, портя покрышки о шероховатое дорожное покрытие, вилять багажником, кидаться из стороны в сторону. Потом опять убавил обороты - пускай незнакомец решит: я боюсь набирать разгон посреди столь узкого шоссе.

– Кто это, по-твоему?
– хладнокровно спросила Сандра.

Я пожал плечами.

– Одно скажу: кто-то, кто не шибко нас любит.

– Забавно, - процедила девушка.

Увивавшийся позади, будто петух за курицей, парень опомнился тотчас и опять начал сближаться. Вел он паршиво - наверное, от злости всякое разумение утратил. Минуя повороты, высокий фургон кренился, как легкая яхта в пятибалльный шторм. Водитель измывался над покрышками и амортизаторами без малейшей жалости: именно так и показывают преследование доверчивому телезрителю. Именно в согласии с голливудскими заповедями болван и стремился вывести нас в расход. На экране переднюю машину долго-предолго колотят по багажнику, пока шофер не выпустит руля и не слетит вон с дороги, выписывая в воздухе замысловатые пируэты, а затем неизбежно взрываясь вместе с машиной прежде, нежели коснется твердой почвы... Что, по мнению режиссеров, заставляет автомобиль обращаться в этом случае комком пламени, остается загадкой. Отчего преследуемый попросту не удерет сломя голову, не оставит противника с носом - тоже не постигаю. Голливуд, черт возьми! Киногерои покорно стискивают баранку, позволяя невозбранно пинать свой автомобиль в задницу...

– Какая дорога впереди?
– спросил я, не прекращая следить за отражением фургона в зеркале.
– Ты штурман, прошу не забывать!

– Извилистый серпантин, вроде этого. А через две мили - крутой левый поворот у озерного берега... Собственно, там не озеро, а тинистый пруд: их тут накопали без числа. Я запомнила этот благодаря тому, что на воде всегда виднелась пара лебедей.

– Не думаю, чтобы осталось время птичками любоваться... Фу ты, ну ты! Опять пристает, как банный лист!

Прежний прием повторился в точности. Я вновь притворился полусонным тугодумом, вновь обнаружил угрозу в последний миг, снова засуетился и завилял багажником.

Заскрежетал коробкой передач.

Завыл мотором.

Унесся прочь.

И снова понемногу сбросил скорость.

– Еще далеко до пруда?

– Вон, указатель поворота виден.

– Держись покрепче. Сейчас мы чуток утопим нахала... Ближе, обезьяна, ближе, - процедил я на манер старого доброго удава Каа из киплинговской книги.
– Спеши к папе! Вот, умница!..

– Вода меж деревьями блестит, Мэтт! Помни: поворот очень крутой!

– Прекрасно...

Парень мчался целеустремленно и неудержимо, как мартовский кот, услышавший зазывное, сладострастное мяуканье. Я мысленно скрестил пальцы: если

навстречу вырвется какая-нибудь невидимая за полосой деревьев колымага, на дороге возникнет живописная груда металлического лома и пюре из человеческой плоти. Блеск воды уже делался различим и для меня. Указатель поворота мелькнул и пропал позади.

– А теперь обернись!
– велел я.
– В зеркало больше коситься нельзя. Говори: как быстро стервец приближается и на каком находится расстоянии.

Сандра крутнулась.

– Он почти рядом! Я прибавил газу.

– Отстает... Нет, опять нагоняет! До него - три автомобильных корпуса.

– Наших?!

– Ага! Два с половиной... Два... Он почти настиг нас, Мэтт!

Поворот и правда оказался крутехонек. Я по-прежнему держал педаль утопленной и молил Всевышнего, чтобы навстречу никто не ехал.

– Мэтт!!!

Но рычаг передачи уже скользнул в начальное положение. Придавив тормоз, я резко вывернул руль. "Порше" завертелся юзом, и фургону внезапно оказалось нечего крушить: словно створка ворот распахнулась и услужливо очистила преследователю путь.

Впрочем, самую капельку чиркнуть бампером по бамперу парень успел. Мы - Сандра, я и, разумеется, "порше" - полностью перегородили асфальтовую полосу. По счастью, Господь внял молитвам недостойного слуги своего, и дорога была совершенно пуста.

Побыстрее выкатив на обочину, я заглушил мотор.

И включил ручной тормоз.

Минуту или полторы мы сидели, тяжело дыша, хотя не знаю, с какой стати. Пожалуй, от простого испуга, ибо всю тяжелую работу выполнил "порше".

– Только брызги полетели!
– воскликнула Сандра.
– Лихо?

– Лебедей, небось, переполошил до полусмерти?

– Я не следила за лебедями, но что-то белое взметнулось, когда он ухнул в пруд! Послушай...

– Да?

Сандра пристально посмотрела на меня.

– Ты уже проделывал подобное?

– Обыкновенно люди настолько одержимы стремлением угробить едущего впереди, что напрочь забывают о едущих позади - себе самих. Да, проделывал...

Поскольку девушку начинало трясти от пережитого нервного напряжения, я разговаривал с преувеличенной небрежностью.

– Однажды я мчался в "Мазде" по горной дороге. Неприятель выслал вдогонку огромный рейсовый грузовик, а шофер увлекся - подобно этому дурню. В итоге слетел с обрыва, а до каменного дна пропасти насчитывалось эдак ярдов тридцать...

Сандра зябко повела плечами, помолчала несколько секунд, промолвила:

– Давай-ка выберемся и подойдем к воде!

– Это еще зачем?

– Водитель... Он может быть просто ранен...

– Позволь, мы как раз и предоставляем бедолаге достаточно времени, чтоб захлебнуться! Надеюсь, озерцо не очень мелкое?

Но все же привелось выйти из машины и обозреть результаты моей несравненной, избитой, привычной всякому профессионала дорожной уловки. Увы! Пруд оказался лягушке по колено. Фургон пролетел по воздуху футов двадцать, опрокинулся и увяз в иле, упокоившись на боку, вроде загнанной лошади. Падение получилось отменным; в пруду возникло небольшое цунами, взбаламученная вода плескала у берега, колебля перепутанные травяные стебли; но сам автомобиль погрузился менее чем наполовину.