Чтение онлайн

– В два раза больше, чем у тебя!
– Но тут же смущенно посмотрела на Сократа.
– Я виновата, соблазняю тебя...

– Соблазняй, милая, и не бойся: мы их догоним. Я знаю одну хитрость, как ускорить сбор.

Он поставил корзину под веткой, отягощенной плодами, и сильно тряхнул ветку, после чего осталось сбить шестом лишь несколько оставшихся оливок; корзина быстро наполнилась.

По всему саду раздавались шутки, возгласы, смех. Труднее всего было добраться до верхних оливок. Коринна, поскольку была легче юношей, залезала выше

всех и сбивала плоды с самых недоступных веток, - сама смуглая оливовая веточка. Сократ пристально следил за каждым ее движением, бесстыдно заглядывал под задравшийся подол пеплоса, на бедра и живот девушки и, восхищенный явленной ему красотой, забывал об оливках.

Коринна - простое и чистое дитя природы. Нет в ней ложной стыдливости городских девиц. Она знает, что хороша, видит, как восхищается ею Сократ.

– Я тебе нравлюсь?
– тихонько спрашивает она.

– Ах, нравишься! Нравишься! Ужасно ты мне нравишься!

– И мои длинные ноги тебе нравятся?

– У тебя красивые длинные ноги, будто созданные для танца...

– Я люблю танцевать, когда меня никто не видит.

– Тебе как раз надо танцевать, чтоб тебя видели. Жаль, когда пропадает втуне хоть малая капелька красоты... Станцуешь?

– Ладно, если хочешь. Я очень рада, что нравлюсь тебе. Вся ли?

– Вся - все то, что я вижу.

– Тогда смотри на меня, раз я тебе нравлюсь!

Сократ понизил голос:

– Вечером осмотрю тебя всю, хорошо?

Девушке было невдомек, что это говорит не только влюбленный, но и скульптор.

– Осмотришь меня? Зачем?

– Хочу знать во всех подробностях, что я люблю.

– Ну хорошо, - беспечно согласилась Коринна и полезла еще выше.

Он не сводил с нее глаз, пока она не спустилась на нижнюю ветку и не спрыгнула прямо в его объятия, губы к губам.

Сестры Главка тем временем зажарили баранину на ужин себе и гостям. Хорошенькие, славные девушки лет около двадцати, они накрыли ужин под фиговым деревом, расстелив циновку прямо на траве. После трудов золотисто-поджаренное мясо, пахнущее чесноком, было съедено с большим аппетитом и обильно запито домашним вином.

После ужина Сократ повел всю компанию в виноградник, у входа в который на пьедестале стоял высеченный из камня бюст бога Диониса.

На маленьком алтаре перед изваянием Сократ принес жертву богу - горсть лучших оливок и большую гроздь винограда. Девушки сожгли благовония.

Перед жертвенником Диониса простиралась лужайка. Сестры Главка увенчали себя и Коринну венками из полевых цветов, готовясь к ритуальному танцу в честь Диониса. Главк заиграл на авлосе.

Сестры его, босиком, в белых, до колен пеплосах, стянутых в поясе красными лентами, распустив волосы, начали на траве священный танец, постепенно перешедший в дикие прыжки и оргиастические движения вакханок.

Когда они кончили и выслушали похвалу, Сократ, ко всеобщему удивлению, заявил:

– Теперь будет танцевать Коринна.

Коринна встала, распустила

свои черные волосы и вышла на середину лужайки. Сократ попросил Главка наиграть мелическую песню в три стопы.

Нежно, подобно нимфе, пробуждающейся ото сна, Коринна начала танец, мелко переступая босыми ножками. Дважды приподняв ногу и сильно притопнув, девушка плавно закружилась, ритм танца становился все отчетливей и тверже. Каждый наклон тела уравновешивался движением руки, на каждый поворот головы отзывались ладони и пальцы. Стройные ноги переступали ритмично, перекрещивались, открывая многогранную красоту своих форм; и по мере ускорения ритма Сократу, который так и пожирал глазами танцовщицу, все явственнее казалось - тут танцует не одна, тут две танцуют, двоятся сладостные движения ног и тела - нет, кажется, целых три девы пляшут передо мной!

Клянусь Гераклом и его дубинкой! Три плясуньи, одна другой прелестней, это же мои три Хариты! Три Хариты, заклятые в теле одной Коринны! Да ведь так еще лучше, чем я думал!

Сократ был несказанно взволнован. Он не сводил глаз с того, что прямо-таки священно для скульптора: форма, форма, форма - и каждая непохожа на другие, нет, все схожи между собой и все же далеки друг от друга, все гармонируют друг с другом в одном: движением воспевают радость жизни ладным, чарующим, стройным движением!

– Эврика!
– вскричал Сократ и пал на колени перед Дионисом.
– Благодарю тебя, милый бог, за этот день!
– радостно вознес он хвалу Дионису и начал распевать в его честь дифирамб:

Славься, Дионис, сын бога, Дионис,

Ты, людей утеха, приносящий жар, вина даритель,

Виноградного увенчанный лозою!

Ты ее плодами, соком сладким

Нас освобождаешь от тяжелых мыслей,

Отгоняешь горестные беды, дружбу насаждаешь,

Ты, творец и раздаватель счастья,

Буйный Бромий,

Сумасбродный Вакх,

Бог экстаза, что так сильно страсти разжигаешь!

Эвое! Эвое!

Дружелюбный бог,

Мира и веселья повелитель,

Дифирамбов радостный любимец,

Сам их сладостный певец,

Славящий восторги, упоенье,

Эвое! Эвое!

И все подхватили ликующе:

– Эвое! Эвое!

На исходе дня афиняне простились с жителями Гуди, и двуколка, нагруженная полными корзинами, покатила, влекомая Перконом. Дорога шла под гору, выпитое вино подгоняло сборщиков, и путь совершался быстро и весело.

Коринна с Сократом шли позади. Они держались за руки, и лица обоих сияли: его - восторгом, ее - счастьем. И оба - любовью.

10

На плоской крыше Софронискова дома лежал навзничь Сократ, подняв к заходящему солнцу свиток папируса, с которого читал нараспев стихи Ивика:

Только весною цветут цветы

Яблонь кидонских, речной струей

Щедро питаемых, там, где сад

Дев необорванный.

Лишь весною же

И плодоносные почки набухшие

На виноградных лозах распускаются.