Шрифт:
Давным-давно люди знали день своей кончины. И знали, что накануне их посещают боги и выясняют, как они прожили жизнь: справедливо или нет. Справедливые удалялись после смерти на Остров блаженных. Тех же, кто жил нечестиво, поджидал трагический конец: их бросали в страшную темницу, где царил непроницаемый мрак, –
Поскольку смертным не хотелось гнить в чреве Тартара, они взяли за обыкновение всячески прихорашиваться перед встречей с богами. Надевали лучшее платье, осыпали себя сверкающими драгоценностями и наводили в доме гармонию, раскладывая вещи с отменным вкусом. Что уж говорить о пище! Можно ли вообразить себе более изысканные блюда? Какие только усилия ни прилагались, лишь бы создать приятное впечатление и выглядеть безукоризненными.
И боги улыбались, не отдавая себе отчёта в том, что их просто водят за нос. Сражённые напускным блеском, они думали: «Какие превосходные люди!»
Однако все эти богатства были плодами честолюбия, лжи, предательств и убийств. Ведь деньги не падают с неба! Пурпурный плащ, как и дворец, несёт отблеск крови.
Ослеплённые роскошью, боги вели души мёртвых к великолепным берегам Острова блаженных.
Мало-помалу он превратился в разбойничье логовище.
Но самое страшное зрелище являли собой бедняки, которых бросали в Тартар. У несчастных была на ужин лишь прозрачная вода да лохмотья вместо одежды. Богам казалось, что души этих людей так же безобразны, как их тела и жилища. Однако причина их простоты была очевидна: эти смертные предпочитали жить в нищете, чем совершать несправедливости и богатеть за счёт угнетения других.
В итоге Тартар наполнился добрыми, но несчастными душами, тогда как Остров блаженных превратился в арену дебоша и беспорядков. Наконец боги поняли, что их обманывают. Они увидели, что люди способны на любые уловки, лишь бы скрыть за прекрасной видимостью свои мелкие душонки.
Чтобы положить конец череде этих ужасных ошибок, боги решили судить людей после смерти. Подсудимые представали перед судьями без дома, без пиршественного стола и без драгоценностей – с одной нагой душой. Ведь душа не способна лгать – она несёт отметины истинной жизни: на ней отпечатываются все поступки и слова, справедливые и несправедливые, совсем как на глине, которая, затвердевая, сохраняет следы прикоснувшихся к ней рук.
Желая поскорее исправить положение, боги доверили роль судьи самому непреклонному из них – древнему королю Миносу. Обмануть его не могла ни одна душа. Он без устали сбрасывал злых в пучину, а добрых возносил на небеса.
И такой порядок длился тысячелетиями.
Но
Так не может далее продолжаться, в противном случае придётся из-за нехватки места выпускать на волю виновных. От одной мысли об этом могущественный Минос бледнеет, как полотно. Так вопрос ставить нельзя.
Ему нужно что-то придумать. И после долгих дней размышлений преисподнюю оглашает победоносный крик: «Эврика!»
Минос летит на Остров блаженных и там, на склоне холма, замечает душу Сократа, греющуюся на солнце Добра. Сократ был мудрейшим и честнейшим философом, и душа его чиста, как кристалл.
– Сократ, друг мой, не мог бы ты оказать мне услугу? – обращается к нему Минос.
– Минос, ты прервал цепочку моих размышлений. Чем я могу быть тебе полезен?
– Хочу тебя воскресить.
– За что ты меня наказываешь? Мне здесь так замечательно. Чем я провинился?
– Ты тут ни при чём. Просто мои тюрьмы переполнены неправедными душами. И каждый день прибывают новые. Я знаю, что из всех душ, которые я судил, лишь твоя отличалась безупречностью. И я хочу, чтобы ты вернулся в мир и помог людям стать лучше. Ты хорошо знаешь, что такое справедливость, и сможешь передать свои знания другим.
– О Минос, я знаю, что ничего не знаю.
– Не скромничай. Справедливым не становятся по воле случая.
– Допустим, я весьма сведущ в вопросах справедливости, но ты не можешь не согласиться с тем, что я не силён в преподавании. Все мои жизни завершились казнями. Я был заключён в темницу, сожжён, повешен, гильотинирован. Неужели ты хочешь, чтобы меня усадили на электрический стул? Такова, по-моему, традиция эпохи, в которую ты хочешь меня забросить? Я не справлюсь.
– Не беспокойся, Сократ, я всё предусмотрел. Следуй за мной!
Сократ и Минос покинули Остров блаженных и поспешили в Тартар. Едва распахнулись тяжёлые двери, как наружу высунулись руки и ноги и послышались сдавленные крики.
Сократ с отвращением проходит в этот вертеп. Среди узников он узнаёт лица из прошлого. Он видит королей, чьей властью творились самые чудовищные злодеяния. Видит богачей, души которых покрыты рубцами от лжи и лицемерия. А ещё чаще – политиков, чьи языки распухли от невыполненных обещаний.
Сократ останавливается.
– Минос, что мы здесь делаем? Я не совсем понимаю, как эти души помогут улучшить людской род.
– У меня есть то, что тебе нужно. Взгляни вон туда. Узнаёшь эту душу?
– Нет. Я вижу лишь язвы, пыль и грязь.
– Естественно, ты ведь видишь душу, загрязнённую тысячами ошибок, но одень её в прекрасную тогу, добавь красиво вьющиеся волосы и ладную бороду.
– Клянусь Зевсом, ведь это Горгий! Как я могу сделать из него человека? Это ужасный хвастун. Чтобы обогатиться, он всем заговаривает зубы. Это, это…
– Оратор. Ты прав. Но он владеет искусством убеждать.
– Математик также умеет убеждать. Когда он говорит, что дважды два – четыре, все ему верят.