Соколы
Шрифт:
НЕНАШИНСКАЯ. Ай-ай-ай! голая! голая!
СОКОЛОВА. Да что ты, гад, делаешь! (Набрасывает ночнушку обратно..)
Еще некоторое время все пытаются вынуть Ненашинскую… Наконец это удается. Ее усаживают на перевернутое ведро.
НЕНАШИНСКАЯ. Ойх!.. (На голове у нее огромная шишка.)
СОКОЛОВА. Ах, мама! Ну и шишмак у тебя!
КСЮША. Й-й-й!
ДЕНИС. Бабуля,
Соколов вытирает руки об полотенце и молча выходит.
СОКОЛОВА. Денис, выйди!
КСЮША. Ты когда выбегал, бумажки не смыл!
ДЕНИС. Тебя надо смыть! (Выходит.)
КСЮША. Дристун!
Пауза. Анастасия Кирилловна тяжело дышит.
СОКОЛОВА (прикрывает мать). Закройся хоть… а то жопа нараспашку…
НЕНАШИНСКАЯ. Думала, насмерть…
СОКОЛОВА. Разве можно так ёбаться, мама?
НЕНАШИНСКАЯ. Я не специально…
СОКОЛОВА. Все равно нужно быть осторожнее! Иначе мы никуда из комнаты тебя выпускать не будем. Ты и так со своим «пииисыть! пииисыть!» всех задолбала. Завтра поеду на Ипподром и куплю тебе взрослые памперсы. У Наташи отец лежачий — она ему купила и горя не знает.
НЕНАШИНСКАЯ (капризно). Я не хочу под себя…
СОКОЛОВА. А я хочу тебя таскать с кровати — на унитаз, с унитаза — на кровать?
КСЮША (деликатно). Это для женского организма опасно…
СОКОЛОВА. У меня будет опущение матки. Я-то — ладно, но Ксюша…
КСЮША. Я ведь…
СОКОЛОВА. Ей еще детей носить. Я-то свое относила.
КСЮША (аккуратно). А Денис?..
СОКОЛОВА. У него… у него матки нет…будет… поднятие…
Пауза. Женщины хихикают.
СОКОЛОВА. Яйца на лоб полезут!.. Поерепенится и никуда не денется… (Матери.) Давай одеваться.
Анастасия Кирилловны вытягивает руки. Ее одевают.
СОКОЛОВА (матери резко). А ты мама, не это мне. Будешь падать, Андрей принесет из гаража и сделает тебе стульчак. Будешь ходить на ведро прямо в комнате!
НЕНАШИНСКАЯ (надув губки). Я не хочу…
СОКОЛОВА. Конечно, ты хочешь, чтобы в жопу с лупой заглядывали. Но у нас нет такой возможности.
КСЮША (поучительно). У Гули свекор еле ходит, но ходит. И тихий такой, за все Аллаха благодарит. Почти не ест, а только в молитве.
НЕНАШИНСКАЯ (удивленно). А что Бог есть?
СОКОЛОВА. Это ты не к нам. Это Денис все дрищет и книги читает.
НЕНАШИНСКАЯ. У меня соседка Зина-кореянка. Она в какую-то церковь меня все завет.
Женщины замирают.
НЕНАШИНСКАЯ. Я говорю ей: «Зина, на хрена тебе Бог, если тебя дети бросили? Они в России, ты — здесь». Я когда в войну на теплоходе… там сироты-дети худющие. И хоть бы кто выжил, который молился. А я просто в углу, подальше от туберкулезных. Все думала, что людоедство будет.
Пауза.
НЕНАШИНСКАЯ. А когда доплыли, то умерли многие. И которые молились — все умерли. Я говорю ей, Зина, а какие у вас взносы?
Медленное затемнение.
Сцена 20
Ночь. Тишина. За шкафом храпит Ненашинская. Денис ворочается в постели.
НЕНАШИНСКАЯ (во сне). Уйдите… уйдите!..
Денис садится в кровати.
НЕНАШИНСКАЯ. Уйдите!.. уйдите!.. из палисадника!.. не рвите!.. не рвите сирень!.. сирень…
Денис встает, ищет тапочки впотьмах. Снимает трусики, идет на ощупь.
Входит в туалет, не зажигая света. Слышно журчание.
Открывается дверь из спальни Соколовых. Наружу высовывается голова Алены Сергеевны. Она слушает журчание. Затем подходит к двери и затаивается.
Дверь открывается и крадущейся походкой выходит Денис.
СОКОЛОВА (ловит сына). Сволочь! скотина неспящая!
ДЕНИС (пугается). А-а! а-а! а-а!
СОКОЛОВА. Закрой рот — всех разбудишь. Отец встанет — всех прибьет. (Включает свет.) Ты почему без трусов?
ДЕНИС. Чтобы не опписаться? Я в прошлый раз трусы опписал.
СОКОЛОВА. Включай тогда свет!
ДЕНИС. Тогда вентилятор будет шуметь.
СОКОЛОВА. Смывай тогда хорошо, а то от мочи — вонище.
ДЕНИС. Тогда шумно будет.
СОКОЛОВА. Все равно ты мать будишь. А потом у меня днем голова болит и сердцебиение.
ДЕНИС. Извини.
СОКОЛОВА. Еще раз встанешь — оторву хер, на хер. Иди.
Расходятся.
Денис возвращается к себе в комнату. По дороге он захватывает пустую пластиковую бутылку из-под минеральной воды.
Он ставит ее возле кровати. Ложится. Вновь садится. Берет бутылку и откручивает пробку, вставляет кончик члена в горлышко. Мочится.