Сокол
Шрифт:
– Вот и отлично. Я зайду за вами в девять часов. Или вас подождать в холле?
– Мы живем в пятьсот третьем номере.
– Так высоко?
– Там красивый вид с балкона.
Он прищурил глаза, вальяжно развалился на шезлонге, предоставив моему взору прекрасное тело, обтянутое узкими шортами, и спросил:
– Все русские женщины такие?
– Какие?
Сейчас скажет «озабоченные». Не стоит так откровенно пялиться на его грудь.
– Серьезные.
– Я серьезная?
Выдохнула.
– Вы редко улыбаетесь. А ваша дочка наоборот часто смеется.
– Она в папу. Он тоже веселый.
– Вы замужем?
– Можно сказать и так.
– Расскажите о вашем муже.
– Вам интересно?
– В двух словах. Чтобы узнать женщину, нужно познакомиться с ее мужем.
Что рассказать?
Юра легкий человек. Родился в самой обычной советской семье. Мама, папа, брат. Люди простые, добрые, живут позитивно, не оборачиваясь назад, не гнушаясь тяжелой работы.
– Хорошо иметь дочь, – сказал Жак, заметив мое замешательство. – У меня тоже девочка. Ей уже восемнадцать. Живет в Лондоне с моими родителями, в следующем году собирается замуж.
– Так рано? Я думала, в современном мире девушки не торопятся завести семью. Это мы выходили замуж в восемнадцать лет.
Он тяжело вздохнул.
– Встретила какого-то неформала, потеряла голову, а теперь кричит, что все виноваты в ее неправильном воспитании. Обвиняет весь свет.
– Трудный подросток?
– Да, какой подросток?
– Сейчас дети поздно взрослеют. Они до двадцати лет живут в придуманном мире. Я видела много людей, которые к тридцати годам так и не выросли.
– Тяжело работать в школе?
– У меня старшие классы. Очень трудные, особенно парни. У них переходный возраст растянут с четырнадцати лет до бесконечности. Многие ходят с усами и бородой, а в душе все еще играет детство. Большие мальчики, с маленькими возможностями.
– Родители балуют.
– И деньги. Они самый страшный враг. А еще телевидение.
– Мало общения.
– Наверное.
– Я все смотрю вон на тех пацанов. – Он показал в сторону спортивной площадки. – Какие молодцы! Каждый день играют. Не сидят в номерах у компьютера. Смеются, двигаются. А вроде все ребята из состоятельных семей, но умеют общаться.
Общаются. Все на разных языках, но понимают друг друга. Девочки крутятся возле парней, а те не сводят глаз с красивых обнаженных фигур. Все как раньше. Гормоны играют, в воздухе висит запах секса.
После пляжа Жак проводил нас в гостиницу.
– Ну что, милые дамы, до вечера. Я зайду за вами в девять.
– До встречи, Жак.
– До встречи, Вера.
Мы подошли к лифту.
– Мам, что за праздник? – спросила дочка, дернув меня за руку.
– Не знаю.
– А что я надену?
Точно! У меня нет ни одного праздничного
Двери лифта открылись. Только мы зашли, как за нами пролезла Виолетта Филипповна. На сей раз без своей щуплой собачонки. За то в красивом брючном костюме и серьгами до плеч.
Такое ощущение, что она следит за нами. У элиты свой лифт!
– Девочки, – сухо сказала она, – что грустите?
– Мы сегодня идем на праздник, – вяло сообщила Анечка.
Она не боится старуху и разговаривает с ней спокойно, без стеснения, как со своей родной бабулей.
– На какой праздник? – удивленно взглянула на меня Виолетта Филипповна. – Который будет здесь в отеле?
– Да.
– Разве это праздник? Пьянка для постояльцев. Нечего там делать с ребенком.
– Но нас пригласили.
– Кто?
– Жак, – ответила за меня дочка. – Мамин новый друг. А я дружу с Филиппом.
Старушка хитро улыбнулась.
– Это тот красавец, с которым вы вчера гуляли по пляжу?
– Откуда вы знаете?
– Мы с Аликом видели вас с балкона. Он рассказывал мне очередную сказку перед сном, а вы в это время расхаживали босиком по холодному песку.
Разве во Франции бывает песок холодным? Он даже ночью раскален докрасна.
– Какую сказку? – заинтересовалась Аня.
– Ох, милая! У меня внук – сказочник. Каждый вечер, перед сном, он привык рассказывать мне все, что произошло с ним за день. Такое придумывает – обхохочешься. Иногда даже сам не понимает, какую несет чушь!
На мой телефон пришло сообщение. Юра написал, что позвонит нам вечером.
– Я не хочу на праздник, – заныла дочка. – Там скучно. Можно, я останусь в номере?
– Нет, Аня. Мы сходим на пару часов.
– Зачем мучить ребенка? – вмешалась старушка. – Оставьте ее у меня. Пусть играет с Дусей, а вы сходите, развлекитесь. Такого мужчину нельзя оставлять одного.
– Нет, – повторила я.
– Мам.
– Ты пойдешь со мной.
– Вера, я не ем детей. Мне одной скучно. Пусть девочка отдохнет у меня.
– Ну, мам.
– Спасибо вам, Виолетта Филипповна. Но, я не оставлю Аню.
– Как хотите.
Старуха махнула блестящими серьгами в ушах.
Лифт остановился, мы вышли, а она поехала дальше.
Ближе к вечеру позвонил муж. Я уже накрасилась и убрала волосы в хвост. Анютка надела свое единственное приличное платье, в котором не стыдно пойти на праздник. У меня такого платья не нашлось, и я вынула из шкафа прозрачную шифоновую блузку и легкие брюки. Дополнила туфлями на высоких каблуках, в косметичке нашла длинные серьги с крупными камнями. Получилось красиво, но скромно.