Чтение онлайн

– И что? Я буду в Зеленограде, там у моей подруги квартира прямо в лесу, и у нее родители уезжают на Мальдивы, и она собирает вечеринку. Потом они поедут к каким-то ребятам в общагу.

– И что ты будешь делать, если начнешь там рожать? – спросила я.

Дашка только усмехнулась. Она сказала, что рожать ребеночка, дочку семимесячной, не найдя ее отца, она и близко не собирается. А если что, Зеленоград – это каким-то странным, непонятным образом тоже Москва, а не дикие степи. И больницы там тоже есть.

– Хочешь, поехали со мной? – предложила она.

Мне

не слишком-то улыбалось потратить три дня в обществе сосунков, только отпустивших мамины юбки. Да и побыть одной в кои-то веки было даже заманчиво. Можно было посидеть в тишине и в темноте и помечтать об Архипове. Но тут подобрался фактор два. Маринка позвонила и сказала, что хочет встретиться сразу после юбилея.

– Мы возвращаемся в понедельник, – сказала она.

Я машинально кивнула и посмотрела на календарь. Разговор этот состоялся в среду. Я помолчала секунду, а потом спросила, когда они уезжают. Вопрос был задан в нейтральной форме. Выяснилось, что уезжают они в четверг вечером, в пятницу будут там все готовить, а в субботу приедут гости.

– Значит, в понедельник?

– Я позвоню тебе и во вторник подъеду. У меня есть кое-какие мысли, – сухо и деловито сказала Марина. – Ты уверена, что хочешь кончить все это?

– Я…

– Ты любишь его?

– Да. Да, – согласилась я, хотя это звучало так чудовищно нелепо.

– Ну, хорошо. Я тебе позвоню. – И вот тут, в этот самый момент я задала вопрос, который стал фактором три. Я спросила:

– Марина, а вы оттуда точно все выходные не уедете?

– Что ты имеешь в виду? – не поняла она.

– Ну… он не вернется в Москву до понедельника?

– Нет, конечно. У него тонна кабанов приедет, они поедут на рыбалку. Вот скажи, кто рыбачит пьяным? Они будут резать лед. Идиоты.

Марина еще долго распиналась на тему того, какие тупые и служащие на этой даче, куда они едут, и какая тупая программа праздника, и сколько тупых людей вокруг в целом и в частности. Но я услышала только то, что должна была услышать – Свинтуса точно не будет. Он даже звонить мне, по-видимому, не сможет. Слишком много людей будет вокруг него, и все эти люди – из той части жизни, которая не пересекается с моей. Тусовка не для любовниц, а для жен.

– А ты можешь мне позвонить, если что-то вдруг поменяется? – попросила я, вклинившись в середину ее монолога.

Марина опешила, но потом постепенно до нее дошло.

– У тебя что, какие-то планы?

– Возможно, – осторожно ответила я. – Пока что нет, но я хочу понять, могу ли я, к примеру, уехать из дома. Не станет ли ОН меня искать.

– Ладно, гуляй. Я тебе позвоню, если что.

– Спасибо, Марин. Спасибо за все! – Я нажала отбой и долго сидела, упершись взглядом в молчащий телефон. Потом принялась метаться.

Была почти что ночь, когда я набрала его номер. Ночь пятницы. Я дрожала всем телом, я не слышала его голоса уже месяц как минимум. Имелась высокая степень вероятности, что он забыл меня или, наоборот, хорошо помнит и очень обижен. Что он сбросит вызов. Что он уже спит.

Что он на дежурстве и не взял с собой аппарат. Что у него другая женщина, и он, увидев незнакомый номер на экране, просто не ответит мне. Прозвучало уже больше семи гудков, и я в отчаянии подумала, что все пропало. Потом он ответил. Голос был сонным.

– Алло.

– Архипов? Это я, – прошептала я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Нежданно-негаданно и безо всякой причины.

Он долго молчал. Потом прочистил горло и напряженным голосом, с какой-то деланой интонацией спросил:

– И чего ты хочешь? В половине двенадцатого?

– Извини, – пробормотала я, смутившись.

– Ничего. Я все равно не сплю. Так что ты вдруг решила позвонить? После месячного отсутствия. Ты что, вообще не приезжаешь из своих командировок? – Голос был злым, но Архипов, по крайней мере, говорил, не бросил трубку.

Я зажмурилась и попыталась представить его лицо. Злое, растерянное, взъерошенные волосы. Господи, как я хочу его увидеть!

– Я соскучилась. Ужасно соскучилась. Я… прости, ладно? Я ужасная, да? Но я не могла…

– Ты что? – Голос моментально поменялся. – Ты что, плачешь? Юля, с ума сошла? Что у тебя случилось? Хочешь, я сейчас приеду к тебе? Хочешь?

– Хочу! – всхлипнула я. Ничего не могла с собой поделать, я хлюпала, как промокший башмак.

– Говори, где ты. Я пишу адрес.

– Я… а можно, я сама к тебе приеду?

– Конечно! – радостно согласился он. – Нет, ну разве это нормальная женщина? Ты хоть можешь мне объяснить, почему ты вот так пропадаешь по месяцам? Почему я не могу тебе звонить? Ты что – шпионка?

– Да! Да, я из КГБ! Из ЦРУ, – согласилась я, рассмеявшись сквозь слезы.

Меньше чем через час мой «Лексус» стоял возле его подъезда. Мама Архипова была дома, и мы вынуждены были уехать кататься по мокрым улицам города, целоваться в машине, прячась за деревьями университетского парка. Архипов осунулся, явно плохо спал. Я выглядела просто ужасно. Выскочила из дома, даже не причесавшись, нацепила первое попавшееся платье и сапоги. Забыла дома телефон, что выяснилось, только когда я подбирала пальто, упавшее на грязный пол в салоне машины. Мы хватали друг друга за руки, держались, как утопающие, друг за друга, как за спасательный круг.

– Я ничего в тебе не понимаю.

– Это хорошо. Это хорошо, – шептала я, целуя его волосы с проседью. – Ты не представляешь даже, как это хорошо.

– Но почему?

– Потому что… я совсем не такая, какой ты меня видишь. Но, знаешь, я больше всего боюсь, что эта ночь кончится и ты уйдешь. У меня ничего нет, кроме этой ночи.

– Я никуда не уйду.

– Обещаешь? – теперь уже я спрашивала его.

Все это было страшной глупостью, все это было необдуманно и опасно. Но мы просто не могли расстаться. Утром я отвезла его на работу. Он даже не заехал домой. Не переоделся, не принял душ, и позавтракали мы в Макдоналдсе. Мы смеялись и кормили друг друга какими-то ужасными картофельными оладьями, залитыми маслом. Было вкусно.