Сочинитель 2
Шрифт:
Обнорский быстро взглянул на женщину — но она не кивнула, подтверждая его слова — хотя и не покачала отрицательно головой. Она просто молча слушала…
— Так вот… Когда прошло какое-то время, и я уже считал, что могу снова общаться с Серегой — выяснилось, что из прокуратуры он подался в адвокаты… А еще выяснилось, что на самом деле адвокатские корки стали для него лишь прикрытием — Сергея подтянули в группировку Олега Званцева, старого его друга, которого он долгое время считал погибшим в Афгане… И подтянула его в команду Олега некая Екатерина Дмитриевна Званцева —
В зеленых глазах брюнетки что-то дрогнуло, она неслышно вздохнула и вроде как захотела даже перебить Андрея, но потом покачала головой и сжала губы в прямую линию… Обнорский закурил новую сигарету и посмотрел в окно — на улице начался мелкий ноябрьский дождь… Серегин не любил осеннюю погоду, а с ноябрем у него, вообще, были связаны очень грустные и тяжелые воспоминания. Андрей снова перевел взгляд на женщину:
— К сожалению, я слишком поздно узнал, какие причины привели Сергея в группировку и как так получилось, что он стал Черным Адвокатом… Если бы я узнал об этом раньше — возможно, все сложилось бы по-другому… Но мы встретились слишком поздно — буквально за несколько дней до гибели Сергея…
Женщина широко открыла глаза и резко подалась к Обнорскому:
— Вы встречались?
— Да, — кивнул Андрей. — Мы встретились и долго разговаривали… Тогда я многое узнал и понял… К сожалению, у Сереги уже почти не оставалось времени — ему нужно было уходить… Он рассчитывал уйти за кордон вместе с Олегом и Екатериной Званцевой, которую сам же — за несколько месяцев до бегства и упаковал в тюрьму… Сергей ведь хотел разобраться в обстоятельствах смерти его родителей… одно время он ошибочно полагал, что к их убийству как раз и приложили руки Званцев и Екатерина Дмитриевна.
Брюнетка не выдержала и закрыла лицо руками, а Серегин, будто не заметив этого жеста боли и отчаяния, продолжал говорить:
— Разговор у нас тогда получился довольно сумбурным — сами понимаете, всего за два часа не расскажешь… И я тогда не обратил внимания на одну деталь — Сергей говорил, что уходит вместе со своей женой, с некой Катей… Это потом уже я свел концы с концами и понял, о какой такой Кате шла речь… О Званцевой… О той самой Екатерине Дмитриевне, которая была женой его друга Олега… Так случилось, что пока Званцев сидел в тюрьме — Катя и Серега полюбили друг друга…
— Прекратите! — почти выкрикнула женщина, отнимая руки от мокрого лица. — Чего вы добиваетесь? Что вам надо? Вам что — нравится в чужих ранах ковыряться?.
— Нет, — спокойно покачал головой Андрей. — Я, знаете ли, не садист… А говорю я все это только с одной целью — мне бы очень хотелось узнать о судьбе Кати… Многие считали, что она тоже погибла, но у меня другое мнение… Я полагаю, что ей удалось уйти тогда, в июне… А еще мне кажется — что два портрета — Званцева и Челищева — могли находиться только в медальоне Екатерины Дмитриевны… К сожалению, я никогда сам ее не видел, даже на фотографиях…
Обнорский замолчал, молчала и женщина, уткнувшись лицом в свои обтянутые белым махровым халатом колени… В номере стало очень тихо… Андрей вздохнул и загасил в пепельнице
— Зачем… Зачем вам знать о ее судьбе? Не лучше ли оставить ее в покое, если ей удалось выжить? Или вам хочется, чтобы и ее добили?
— Нет, — сказал Обнорский. — Не хочется… Более того — я хотел бы ей помочь, потому что уверен — ей сейчас нужна помощь… Кроме того — в этой запутанной истории есть еще одно очень важное обстоятельство…
— Какое? — быстро спросила женщина, выдававшая себя в отеле за израильтянку Рахиль Даллет.
— Какое? — Андрей пожал плечами и усмехнулся. — Существенное обстоятельство… Сергей оставил мне перед смертью кое-какие бумаги… он очень хотел рассчитаться с одним человеком… С Антибиотиком… К сожалению, это досье оказалось недостаточным для того, чтобы отправить Виктора Палыча в тюрьму. Сергей не успел собрать достаточную доказательную базу, а практически все его свидетели — погибли… Мне кажется, что Екатерина Дмитриевна могла бы помочь заполнить кое-какие пробелы в досье Сергея…
— Вот оно что… — усмехнулась брюнетка со злой иронией в глазах. — Вы думаете, что Антибиотика можно упечь в крытку с помощью какого-то досье? Смешно… Сережа… Сережа был романтиком, если рассчитывал на это…
По ее лицу пробежала судорога, она с усилием сглотнула, будто подавляя рыдание:
— Екатерина Званцева… Та Катя, о которой вы говорили — она вряд ли поможет вам… Оставьте ее в покое… И… давайте закончим наш разговор… Простите, если я не оправдала ваших надежд… Мне кажется — вы хороший человек, и я верю в то, что вы не хотите мне зла… Самое лучшее сейчас для нас обоих — это расстаться и не искать больше встреч друг с другом… Если Сережа… Если Сергей Челищев действительно был когда-то вашим другом — забудьте о Екатерине Званцевой… И о Рахиль Даллет — тоже… Простите… Скоро у меня важная встреча, и мне надо к ней подготовиться…
Брюнетка выразительно взглянула на часы, но Андрей даже не пошевелился на стуле. Он долго молчал, машинально кивая каким-то своим мыслям, а потом задумчиво спросил:
— То есть — все, что хочет Катя Званцева — это просто выжить? А зачем же она тогда вернулась в Петербург?
Женщина встала с кровати, оправила на себе халат и грустно улыбнулась:
— Она… Ей просто нужно было доделать кое-какие дела, связанные с финансами… Тяжело выжить без денег, особенно в наше время.
— Понятно, — Андрей тоже встал и пристально посмотрел брюнетке в глаза: — Катя…
Женщина зажмурилась и замотала головой:
— Не надо… прошу вас — уходите… Я ничем не могу вам помочь. И вы мне ничем не поможете…
— А вот тут вы ошибаетесь! — улыбнулся Андрей. — Могу, и даже очень… И вы сами в этом сейчас убедитесь, если только поверите мне и не будете врать.
— Что? — брюнетка подняла голову, но Обнорский успокаивающе выставил перед собой руки:
— Не надо… Теперь я говорю — не надо… Мы ведь оба знаем, что Екатерина Дмитриевна вернулась в Петербург не только для того, чтобы уладить кое-какие свои финансовые проблемы…