Собрание, Шварц Елена Андреевна

Собрание

на обложку

Шварц Елена Андреевна

Шрифт:

Надо было ехать в столицу — Чему-нибудь поучиться. Трудно теперь беглянке Путь отыскать обратный. Никто не слыхал здесь даже О захудалом поместье. Где наши луна и солнце? Спросишь — никто не знает. Где-то за топкою тьмой. Нету вестей оттуда, Разве битая птица К нам иногда прилетает На праздник, да та все молчит.

Розовые плывут облака над Римом. Проплывают носилки мимо Золотого столба верстового. Сверну к рынку. Перечитаю письмо. Погоди же! "Пусть твое некогда столь любимое тело, Знакомое

до боли, до на ступне складки Станет пеплом В золоте костра погребального — прежде Чем я вернусь из Лузитании дикой. Да! Записываюсь центурионом В легион Жаворонка, прощай же!" Пахнут устрицами таблички, Жареным вепрем, вином сицилийским, духами. На рынке куплю я в лавке Нитку тяжелых жемчужин, Цвета облаков, Что сейчас над Римом.

80-е годы

ЖЕЛАНИЯ

Цыганские стихи

О если б для табора малой обузой, Завернутой в шаль, на телеге катить. И самой грязной, самой толстопузой И вороватой я б хотела быть. На угли похожи косматые братья — Вчера из темного огня. Еще доатлантидиным заклятьям, Грудную, бабка, выучи меня. На младенческой шее монистом Из медяшек гордо бряцать, Петь с рождения тихо с присвистом, Чтобы темный народ потешать. После праздника — как христиане Принесли своим мертвым поесть — Яйца, корочку, водку в стакане — Мне не стыдно в ограду залезть. На Солнце сквозь заветный злат-малинов Платок смотреть, пока не отберут, Где птицы пестрые пропахли нафталином, Но все равно на Солнце гнезда вьют. И зовись я Земфирой иль Таней, Чтобы мне никогда не взрослеть, Я б старалась в вечернем тумане От оспы лихой помереть. Ну поплачут родные, конечно, У них дети пригоршнями — медь, Только звякнет кольцом поржавевшим Таборный старый медведь. И вернусь я тогда, о глухая земля, В печку Африки, в синь Гималаев. О, прощайте вы, долгие злые поля С вашим зимним придушенным лаем.

Чолк с прищёлком. Эй, ромале, Свет с Луны катится, И в моем зрачке зеленом Он дрожит и злится. Чай — трава отравная, Чай — трава китайская, Сухарь — душу не размочит, Душу нехмельную, Слетай, сокол, Слетай в лавку, Купи зеленую. Злато-серебро покинь, Возьми зеленую. Ах, какое радость-счастье Разлито повсюду, Оно жжется, оно льется Даже на Иуду. И не видеть смертный грех Счастия и в горе. А не видишь — чтоб прозреть Выпей зелен-море. Надо скуку утопить И тоску разбавя Друзей-недругов простить Можно не лукавя. Муха, муха зажужжала, Где ж, осенняя, твой стыд? Вот гитара заиграет И тебя перезвенит. Эх, да пой ты! Разве дело Взглядывать в тетрадку. На душе повеселело — В ней зажгли лампадку. Эх, с прищелком чолк, ромале, Слетай, сокол, в лавку.

По Луне, по мокрой — страх — Дико хлещут ветки, Будто баба в небесах Парится на полке. И зеленой ягодицей В глазу хочет закружиться, Золотом пятнает око — Ах, как стала бы я птица — Улетела б я далеко! Это будет уже слишком — Весь ты взбаламучен, Я ли кошка, ты ли мышка, Ты меня примучил. Я тебя не завлекала — Что мне за корысть? Мне бы жить себе тихонько, Пить да ногти грызть. Нет ногтей у меня острых, Цвета

окон на закате, Чтоб вцепиться в чье-то сердце И надрезать — с меня хватит. Я уже белее мела, Чур-чура-чур, брысь, Это- чёрта злое дело, Ты перекрестись. Мне б разрыв-травой разжиться И напиться чорна сока, Ах, как стала бы я птица Улетела б я далеко.

Когда встретимся с тобой В синей-синей бездне — Занужу и запилю, А потом к груди прижму, Бо — мой ты болезный. Там ты будешь мой сынок Разнесчастный, бедный, Пыль я смою с твоих ног, Гребенкою медной Расчешу тебя, разглажу, Завию и припомажу. Еще падут к нам светлые денечки, Синий снег, легонький, мукомельный, Расцветут в мороз на бревнах почки И не зря ношу я крест нательный. Умереть — что почесать в затылке, Светлое Оно — пускай случится, Мой удел — лежать письмом в бутылке, Буквами лазурными лучиться.

Покормлю злаченых рыбок, Ущипну гитару за бок, А то день, как жизнь, проходит В топаньи усталом тапок. Желтой розы третьедневной Сладкосиний запах, И ее измяло тленье Своей грубой лапой. Мне смотать бы жизни нить К самому началу, И уж снова раскрутить Я б не разрешала. Я свернулась бы, свилась Снова в тот клубочек. Я б обратно вродилась, Закатилась в точку. Ах, хотя б безумья жаром Памяти сжечь свиток! Ты подвой, подвой, гитара, За меня вздохни ты.

Глаза намокли изнутри, Наружу слезы просятся, Душа до утренней зари Изноется, износится. Я холодна, душа пуста, Карают так нелюбящих, И тела шелковый кафтан Переветшает в рубище.

Голубую свою ауру видела! Только будто галошей в нее наступлено! И грязцы дождевой подмешано — грешная, Видно тяжко себя я обидела, И лазурь моя вся притуплена. Чашу разбила венецианскую И оковала душу цыганскую… Пьянство и лень — с вами спать и обедать, Стала бы я — про лазурь кабы ведать?

Пусть, как свежая кровь, бусы, алы вы, А крест — сияньем подобен ножу, Крест серебряный, бусы коралловы, Только вами я и дорожу. Светом налитые звезды морозные, Пусть вы сияньем подобны ножу, Мука сладкая, счастие слезное — Только вами я и дорожу.

1978-79

9. НЕВИДНАЯ ЗВЕЗДА

(запоздалое)

Звезда под сердцем все горит, С годами все приметнее, Она то яростно блестит, То станется секретнее. И может всякий кто-нибудь Ее замаслить чистую, Когда упала мне на грудь Казалась золотистою… Она погасла. Кто по ней Свой правил путь, кого водила, Пускай плывет на темноту — Где та была, где та светила. Она летит игральной костью, Она горит в иных ночах, И взор ничей не отдыхает В ее стремительных лучах. Как будто кто-то прыгнул с крыши И не воротится назад, Меняя лоскуток вселенной На черный дым, на вечный яд.

СОЧИНЕНИЯ АРНО ЦАРТА

" Вся жизнь идет наоборот — "

Вся жизнь идет наоборот — Приходит осень за зимою. Бочонком выпятив живот, Невеста гонится за мною. Мне жалко сердца твоего, Но пусть его расколет боль: Я не тебя люблю. Его — Люблю, люблю — Рембо, Рембо.

" Был у меня один, но крупный недостаток — "