Чтение онлайн

Станислав Владимирович зло ощерился:

— Ах, какой нравственный человек. Вернись в вестибюль, нравственный, и посмотри на дело рук своих, хотя зачем, сейчас здесь будет то же самое.

Волк холодно смотрел на него, потом разлепил побелевшие губы:

— Нет. Путь Перуна — бой, смерть. Он получил тризну. Вам идти другим путем. — Он вскинул голову. — Путь Рода — воздаяние, получите же, что заслужили.

Все стоящие в комнате и разбежавшиеся по особняку и по двору и выскочившие на улицу, прямо в объятия подоспевших собровцев, вдруг ощутили, как все, что было злого в их жизни, вся боль их жертв,

все предательства и злоба страшной, тяжелой тучей опускаются на их души. Станислав Владимирович почувствовал, как от неимоверной тяжести задрожали ноги. Послышался отчаянный крик, звон стекла, и чье-то тело рухнуло вниз головой. Станислав Владимирович поднял дрожащие веки и увидел, как Константин с округлившимися от ужаса глазами сует себе в рот дуло «стечкина». Он поспешно закрыл глаза. Раздался выстрел, еще несколько, совсем рядом и дальше во дворе. Потом все заполнили десятки девичьих глаз, и он почувствовал, что не сможет выдержать эти взгляды. Он торопливо поднес дуло к виску и нажал на спусковой крючок. Последним, что он ощутил, было удивление — насколько легко сработал тренированный палец.

Когда Сыч появился из-за знакомой ели, дед Изя сидел на скамеечке и плел корзину. Бросив взгляд на подошедшего Сыча, он буркнул:

— С утра жду.

Сыч присел и вытянул ноги. Помолчав, спросил:

— По вечерам кости-то не ломит? Прохладно, чай. Осень.

Дед Изя хмыкнул. Сплел еще один ряд и, отставив незаконченную корзину в сторону, сказал:

— Ладно, не темни. Гостей ждешь?

Тот усмехнулся и кивнул в сторону ели:

— Аккурат этих.

Дед Изя резво повернулся. От забора, широко улыбаясь, шел Волк. А за ним, озираясь, выходили на поляну три крепких парня и две девушки.

— Ну что, мудрейшие, как говорил мой старшина, пополнение прибыло.

Дед Изя широко улыбнулся Сычу:

— Ну что, волхв, на этот раз, похоже, все получилось. Воплотилось пророчество-то. Сколько раз тебя из-за ошибок убивали? Пять? А ныне все путем. Может, помрешь наконец? Страдалец. Сколько уж по земле бродишь?

Волк, подойдя, обнял обоих:

— Это кто тут помирать собрался? Сейчас мы только жить начинаем.

Сыч пошел в дом. Волк удивленно проводил его взглядом:

— Я что-то не то сказал?

Дед Изя покачал головой:

— Нет, просто он устал. Мы-то с тобой устать не успеем. А он… уж и верить перестал, что его срок подойдет, хоть наперед знал, что все, что он узнал, свершится.

— Так это его пророчество было?

— Почитай так, с его помощью сделано и ему сказано.

— Но как?.. Мне ж сказали, что оно древнее. Да и не знал я, что он ясновидящий.

— Да знал. — Дед Изя махнул рукой и направился к дому. — О том все знали. Кто ж на Руси не слышал об Олеге Вещем.

Боец на экране сделал неуловимое движение, и его противник, мощный мулат с рельефной мускулатурой, вдруг будто вспух. В следующее мгновение из его горла хлынул фонтан крови, и он рухнул на ринг. Его противник медленно выпрямился и начал слизывать

кровь с пальцев. Камера тут же, будто застеснявшись, отъехала назад. Сидевший перед экраном человек еле заметно кивнул, и по этому жесту второй, сидевший рядом, но несколько дальше от экрана, послушно выбросил вперед руку с пультом. Экран померк. Человек с пультом наклонился к уху сидевшего перед экраном и негромко произнес:

— Этот продержался дольше других. Сорок секунд.

Его собеседник как бы в раздумье спросил:

— Он всегда убивает?

— Да. Они пытались заставить его оставить соперника в живых. Ставили условия, по которым за живого он мог получить целое состояние. Но мне кажется, он не может себя контролировать. Когда они попытались его «поучить», он просто убил шестерых и ушел. Не спеша.

— Ну что ж, судя по всему, он настоящий. Я пока имею по НИМ недостаточно информации, но мне казалось, что показные бои, тем более за деньги, противоречат их законам. Интересно, почему он это делает?

— Не знаю…

— Постарайся выяснить. — Первый задумался. — Если они действительно не могут контролировать боевые рефлексы во время схватки, значит, в отношении коммерческих боев они нам не помеха. Путь на арену им заказан.

Его собеседник улыбнулся, обнажив мелкие острые зубы, похожие на акульи:

— Во всяком случае, у нас есть этот, — Он кивнул на экран, потом льстиво улыбнулся: — Никогда не думал, что вам удастся провернуть дело с еженедельным показом боев на первом канале.

— Это все «национальная идея». — Первый криво усмехнулся. — С тех пор как президент накрутил хвосты нашим идеологам, на телевидение можно пропихнуть любую туфту. Лишь бы она имела исторические корни и работала на эту самую национальную идею. Хотя, конечно, и в этом случае потребовалось изрядно потрясти кошельком.

Оба негромко рассмеялись. «Акула» поднялся и, подойдя к видеодвойке, собрался вынуть кассету, но его остановила негромкая просьба:

— Прокрути-ка еще раз последний бой.

«Акула» отступил на шаг, чтобы хозяину было лучше видно, и нажал на кнопку. Они молча просмотрели все сорок секунд последней схватки. Хозяин некоторое время о чем-то размышлял, потом произнес:

— Ты был не прав. Это не мулат продержался сорок секунд, просто ЕМУ уже надоело.

«Акула» еще раз перемотал пленку и, когда изображение на экране исчезло, нахмурился.

— Ты что?

«Акула» тяжело вздохнул:

— Я подумал, что было бы со мной, если бы вы меня тогда не остановили?

Они помолчали несколько минут. «Акула» негромко выругался.

— Неужели не существует способа с этим справиться?

Хозяин холодно улыбнулся:

— Способ есть.

«Акула» живо обернулся к нему, всем своим видом выражая живейшее внимание.

— Не торопись, я его не знаю. — Хозяин умолк, но «акула» не шевелился, ожидая продолжения. — Но если бы его не было, то что заставило их столько веков быть изгоями в мире, который они могли бы подчинить себе? — Он задумчиво прищурил глаза и продолжил еще более тихо, будто разговаривая сам с собой: — Способ есть, и я все ближе к тому, чтобы найти его. Этот изгой поможет нам. Но не только и не столько своими мышцами или умением убивать, он откроет нам их сущность, научит, как нам оседлать их силу, а если нет…