Соблазнительная месть

Substitute Seduction

«Соблазнительная месть»

– Мы должны добраться до всех – до Линка, Тристана и Райана. Преподать им урок.

Решив посетить мероприятие «Женщины, берущие на себя ответственность», Эверли Бриггс внимательно изучила список гостей и остановила выбор на двух участницах, уверенная, что сможет убедить их поддержать ее коварный план по уничтожению трех влиятельных мужчин из Чарльстона, штат Южная Каролина.

У каждой своя история о несправедливом отношении. Линк Терстон разорвал помолвку с Лондон Макаффри. Зои Кросби

пережила тяжелый развод. А самое ужасное то, как Райан Дейли обошелся с Келли – сестрой Эверли.

Лондон покусывала губы, накрашенные коралловой помадой.

– Вот не знаю, будет ли обращено против меня преследование Линка.

– Она права. – Зои кивнула. – Что бы мы ни предприняли, это ухудшит нашу ситуацию.

– Только не в случае, если начнем преследовать других мужчин. – Эверли показалось, будто Лондон и Зои увлекла эта идея. – Подумайте. Мы незнакомы. Так, встречались однажды на вечеринке. Никто не увидит никакой связи между нами. Я возьмусь за Линка. Лондон за Тристана, Зои – за Райана.

– Говоря «возьмусь», что именно ты имеешь в виду?

– У каждого человека свой скелет в шкафу. Особенно у влиятельных мужчин. Нам просто нужно проникнуть в их самые худшие тайны и выставить это на всеобщее обозрение.

– Я участвую, – оживилась Лондон. – Линк заслуживает немного боли и унижения за разорванную помолвку.

Зои кивнула:

– Я тоже участвую.

– Прекрасно. – Эверли подняла бокал. – За расплату.

– За расплату, – поддержала Лондон.

– За расплату, – присоединилась Зои.

Празднование десятилетнего юбилея фонда Дикси Басс-Кросби было в самом разгаре, когда Харрисон Кросби прошел под роскошной хрустальной люстрой, свисавшей с высокого потолка отреставрированного особняка 1850 года. Прихватив бокал шампанского, он вышел в бальный зал, в углу которого играл струнный квартет.

Тридцать лет назад Джек Кросби, дядя Харрисона, купил историческую плантацию Грувза в тридцати пяти милях от Чарльстона, планируя разместить здесь головной офис «Кросби аутомоутив». В тот момент особняк находился в ужасном состоянии, его хотели снести, но Вирджиния Лэм-Кросби и Дикси Басс-Кросби, мать и тетя Харрисона, подняли переполох. Семья Кросби вложила огромные деньги в реставрацию, и теперь дом выглядел настоящим произведением искусства.

За эти годы Харрисон посетил десятки благотворительных мероприятий в поддержку семейных фондов, хотя социальная активность неизменно нагоняла на него скуку. Он бы с удовольствием просто сделал благотворительный взнос, пропустив пышное сборище. Несмотря на богатство семьи Кросби и ее старинные связи, Харрисон не имел ничего общего с элитой чарльстонского общества, предпочитая лошадиные силы своего «форда» аристократической игре в поло.

Сейчас он намеревался немного поучаствовать в светских беседах и скорее удрать. До конца сезона оставалось три гонки, необходимо сосредоточиться на подготовке к ним, набраться сил.

Увидев мать, он стал пробираться к ней. Она разговаривала с молодой женщиной, которую он не знал. У красивой собеседницы матери не было обручального кольца на левой руке. Встретив подходящую, по ее мнению, девушку, мать всегда стремилась свести ее с сыном, не желая

понимать, что карьера гонщика забирает все его время и энергию. Либо прекрасно понимала, но надеялась, что жена и дети заставят его отказаться от карьеры и угомониться.

Харрисон уже было хотел свернуть, когда Вирджиния (Джинни) Лэм-Кросби заметила его и победно улыбнулась, подзывая его.

– Вот и мой сын. Харрисон, я хочу тебе представить Сойер Терстон. Сойер, это Харрисон.

– Приятно познакомиться. – Харрисон, хмурясь, пытался вспомнить, откуда знает это имя. – Терстон.

– Линк Терстон – мой брат, – объяснила Сойер, видимо привыкшая рассказывать о своем родстве со знаменитым бейсболистом.

– Конечно.

До того как он успел сказать что-либо еще, мать уже вклинилась в разговор.

– Сойер – член Общества по сохранению культурного наследия Чарльстона. Мы говорили об экскурсиях по историческим домам. Она хотела узнать, открою ли я дом Джонатана Бута для посетителей в этом году. Как считаешь?

Это именно тот дурацкий разговор, который он так ненавидит. И не важно, что думает он или кто-либо другой по этому поводу, Джинни поступит так, как посчитает нужным.

Он наклонился поцеловать ее в щеку.

– Я думаю, лучше спросить отца, ведь это и его дом тоже.

После небольшого обмена любезностями Харрисон сделал вид, будто увидел кого-то, с кем необходимо поговорить, и откланялся. Он шел по бальному залу, улыбаясь и приветствуя знакомых, как вдруг его взгляд остановился на прекрасной девушке в платье небесно-голубого цвета. Ее длинные волосы цвета меда волнами рассыпались по плечам, с одной стороны откинутые назад, что позволяло увидеть бриллиантовую сережку, сверкавшую в свете люстр. Среди прекрасных женщин на этом мероприятии девушка выделялась тем, что не улыбалась и не наслаждалась вечером. Блондинка с большими глазами и нежно-розовыми губами хмурилась, казалось, почти не слушала разговорчивую подругу – красивую брюнетку с пухлыми губами.

Харрисон проследил за ее взглядом и понял, что она смотрит на его брата Тристана. Похоже, все ее мысли были поглощены им. Это должно было бы отпугнуть Харрисона. Не хотелось связываться с одной из девушек, отвергнутых братом. Правда, эта разожгла его любопытство. Ему вдруг немедленно захотелось остаться с ней наедине и проверить, так ли сладок, как грезится, ее поцелуй. Давно с ним такого не случалось.

Повернувшись к красавице спиной, он направился в сторону тети, которая стояла около большого телевизора, проигрывавшего ролик о фонде Дикси Басс-Кросби. За последние десять лет тетя потратила на благотворительность около десяти миллионов долларов, семья ею очень гордилась.

Харрисон перекинулся несколькими фразами с тетей, дядей и гостями. Вновь уставился на блондинку в голубом платье. И чем дольше наблюдал за ней, тем больше казалось, что она отличается от женщин, обычно его привлекавших. Она красивая, но явно не веселая любительница вечеринок. Более сдержанная. Такая девушка наверняка понравилась бы матери.

Он все смотрел на нее, про себя окрестив «зажатой». Не в сексуальном смысле, а в смысле, что она будто чем-то скована. Если бы ее внимание не было приковано к Тристану, он, скорее всего, отвернулся.