Чтение онлайн

Они празднуют перемирие на кушетке, потягивая «Мартини», — более цивилизованная форма расставания с жизнью. Наслаждаясь обществом Червяка, она признает, что испытывает чувство вины за то, что снова втянула его в процесс, ведущий к смерти, хотя Червяк признается, что он уже давно попал в зависимость. Уже несколько раз он находился на самом краю, ожидая только шанса сорваться. Истинный католик, он признается, насколько грешен. Он был послушником в церкви, прежде чем добрый пастор сделал его мужчиной. Трахнул прямо на алтаре. Он должен был стать священником, но его всегда тянуло к старшим мужчинам. Вместо этого он стал сексуальным наркоманом. С тех пор как потерял невинность, он постоянно увлекался сексом и наркотиками, удерживая себя от единственного спасения. Он подсаживался

на героин и выходил из этой зависимости, так же поступал и со всеми другими порошками и таблетками, чередуя наркотики так, чтобы не оказаться излишне привязанным к любому из них. Все это уравновешивалось периодическим лечением, спасающим его жизнь. Он признает, что лечебные учреждения уже держат его под наблюдением, своего рода помощь самоубийцам, — они просто продлевают испытание.

— Это не единственный коктейль, который я пью, милашка.

— В самом деле? — Барбара потягивает свой «Мартини», проглатывая горькое признание Червяка и раздумывая над тем, в чем еще он может признаться. История его жизни более похожа на ад, чем ее история. Она не единственная, ожидающая в Чистилище. Его Судный день принимает угрожающие размеры.

— Люди подобные мне не заглядывают слишком далеко в будущее. Всегда легче найти быстрый выход.

— Ты планируешь раннюю смерть?

— Я не планирую ничего в этом роде.

— Как это?

Она по-прежнему не понимает. Здесь нет никакой горячей линии.

— Я уже включен в программу поддержки жизни.

— О чем ты говоришь?

— Этому должен поспособствовать наркотик. Медленная эвтаназия.

Она все еще не понимает.

— Жизнь коротка, милашка. А для некоторых еще короче.

Слова сказаны, и на нее вдруг снисходит прозрение. У него СПИД. Открытие едва ли неожиданное, но оно поражает, как удар. Смертные приговоры всегда грубое напоминание о краткости остающихся мгновений, иногда обреченных проходить в тюрьме. Ее собственный приговор к пожизненному заключению — тяжелое наказание, которое становится еще тягостнее от осознания ее участия в преступлении и процедуре обвинения. Сколько им еще остается, когда они прожили достаточно долгую жизнь. Она набралась достаточно опыта, чтобы принять свою судьбу. Рецидивист, условно освобожденный благодаря милосердной случайности. По крайней мере, один из ее сексуальных партнеров умер от СПИДа, но она никогда не считала, что это может иметь отношение к ней. Она никогда не обследовалась, предпочитая не участвовать в референдуме против самой себя. Ящик, который гласит не знаю, суммирует ее мнение относительно рокового заболевания. Что касается фаталистов, мы все, так или иначе, являемся фаталистами. Подтвержденное заболевание Червяка не помогло ему справиться с осознанием его смертности, и он, похоже, готов сделать попытку разом покончить со всем, несмотря на то что медицина настроена его поддерживать.

— Вспомни Международный день СПИДа, — ободряюще говорит он. — Празднование, посвященное неизлечимой болезни. Отмечается ежегодно.

— Благословение полученных ударов, — все, что она может сказать.

Червяк ослабевает, приближаясь к концу жизни в грязи. Героин, «Мартини» и противовирусные препараты могут сделать из него слизняка.

— Когда ты молод и неукротим, чья-то смерть не является для тебя проблемой, — говорит он и, подчиняясь неизбежности, запрокидывает голову.

— Но ты уже вырос. Требуется слишком много времени на то, чтобы беспокоиться о жизни и думать о ней в последний день. Без этого день будет длиться гораздо дольше. Ты должен прекратить беспокоиться о чем бы то ни было. Все, о чем ты можешь думать, — как грандиозно жить. И как грустно умирать.

А затем произошло чудо. Призрак мебели его бабушки медленно просочился из полированной поверхности красного дерева и потребовал старую мелодию. Червяк повернулся к бабушке. Он предложил, чтобы ради его последнего вздоха они освятили вечер пением.

— Ты знаешь какие-нибудь панихиды?

Достаточно обезглавить цыпленка, чтобы он начал кричать. Vissi d’arte. Vissi d’amore. Она могла петь это

еще и еще раз, никогда не утомляясь от выражаемых чувств. Тот факт, что минуты ее криков были отмечены в нотах значком «пианиссимо», нисколько ее не смущал. Композитор давно умер, его память почитается полумертвым пианистом и громко звучащей сиреной. Без своих иллюзий, касающихся искусства и любви, сдерживающих ее, она свободна, для того чтобы жить ими. Бросив сцену, она может смаковать истинную радость от пения, испытывать удовлетворение от простого открывания рта и освобождения от мелодии, вибрирующей у нее в груди. Если в пении она искала цель, то не нашла ее. Красота музыки остается у нее в использовании, не неся при этом никаких функций. Пока ты не птица. А затем это просто утреннее щебетание.

Смысл жизни, если он вообще есть, кроется в прошлом, где поют умершие души. Давно прошедшее. Оно уже никогда не вернется.

Воскресшие благодаря своему сотрудничеству, друзья планировали еще большее сотрудничество в будущем. В непосредственном будущем, они не заглядывали слишком далеко вперед. Он обещал ей найти больше арий для ее диапазона, а она пообещала приносить больше героина. Он убеждал ее более серьезно относиться к своему пению и своему распространению наркотиков. Утверждал, что знает еще один бар для геев, где она сможет выступать, плюс к этому беспрестанное снабжение людей наркотиками, если она сможет сравниться с большинством из распространителей этой дури. Если ей не нужны деньги, он всегда может ими воспользоваться. Покупать больше наркотиков. Порочный круг хуже, чем произведение потомства. Но она не хочет принимать в этом ни малейшего участия.

Но когда в следующий раз она видится с Тором, тема естественным образом возникает снова. Что такое ее рыцарь в блестящих доспехах без волшебного порошка? Их партнерство вновь подтверждено, половое и вербальное совокупление лишь усилено стимулирующим средством. Кофе — достаточное возбуждающее средство для ее чтения, но он явно не сможет писать без героина. Едва опустив ручку, он поднимает иглу. Барбара иногда думает, а была ли у Данте какая-либо подобная опора. Она говорит опьяненному наркотиком поэту, что он все больше и больше попадает в зависимость от порошка.

— Этот порошок действительно хорош.

После этих слов он уже не кажется настроенным особенно поэтически.

— Представляешь, мне сказали… — И Барбара рассказывает ему о предложении Червяка. — Вообрази меня торговцем наркотиками.

Поэт внезапно вдохновляется. Слова льются потоком. Он не может выразить всю страсть своей веры в его музу. Конечно же она имеет все для того, чтобы стать величайшим наркодилером. У нее есть деньги. У нее прекрасная машина. У нее клиентура. И самое значительное, у нее есть хорошие связи. Его друзья на Лонг-Айленде.

— Нет, ты зашел слишком далеко, — настаивала она. — Я поклялась никогда не возвращаться в пригород.

Хотя на днях она клялась нанести визит дочери. Почему не объединить два этих сомнительных мероприятия, не соединить приятное с полезным. Навестить семью и купить героин.

— Если хочешь, можем прихватить пакетик. Мы будем все равно поблизости.

— Большой, очень большой пакетик, — добавляет он, подбирая правильное прилагательное.

Тор говорит, что его друг принес типовой пакетик, для образца, чтобы заинтересовать его покупкой большего количества.

— Думаю, этот достаточно вместительный. — Барбара осмысливает выбор предполагаемого предела. — А ты не можешь получить еще один такой же, как этот?

— Они продают только килограммами. Это наш с тобой жребий — купить несколько килограммов, — говорит он. — Иначе риск не окупится.

У него странная манера выражаться, особенно когда это касается жизни, смерти или яиц. Чем больше она слушает, тем больше слова напоминают игру с огнем, а он сам становится похож на Шалтая-Болтая. Несмотря на тайное желание летать, в действительности она — перепуганный цыпленок. Насмерть перепуганный цыпленок. Он объясняет, что его друг получил товар из главного источника, именно поэтому порошок настолько хорош. Они не мелкие дельцы. Это серьезные бизнесмены.