Соблазн
Шрифт:
Стиви уставилась на Пип:
– Ты хочешь сказать, что знала это, когда говорила, что я ему понравлюсь… ты знала, что случится потом?..
Пип пожала плечами.
– Таков уж он есть. Но, Стиви, если хочешь скакать на лошади, не бойся упасть, разве не так?..
Так ли это? Могла ли она простить Самсона? Что тогда остается в жизни, если люди, которые тебе дороги, бросают тебя, пусть даже ты и сделала что-то не так, как им нравится?
– Пошли, Стиви, – уговаривала ее Пип, – пошли назад. Покажи Самсону, что ты достаточно сильная, чтобы не обращать внимания
Это была та самая соломинка надежды, в которой нуждалась Стиви. Иначе, думалось ей, она снова останется в одиночестве, без семьи. Для адмирала она уже умерла. Для Ли она была кем-то временным. Она даже не сможет сохранить дружбу Пип, если не останется рядом с Самсоном.
– О'кей, – объявила она Пип. – Так, значит, ты рекомендуешь мне от сердечной боли оставаться с Самсоном, даже если танцевать придется в тени, за пределами луча прожектора. Что ж, попробую. Я даже могу попробовать заставить его развернуть этот проклятый прожектор снова на меня…
Она промокнула глаза носовым платком, осторожно, чтобы не отклеились ресницы, и прошла назад через металлическую дверь, прямо к бару. Протянув руку к большому пупырчатому кувшину, наполненному разноцветными пилюлями, она схватила декседрин. Затем заказала пиво, чтобы запить его.
– Пошли, – пробормотала она Пип, следовавшей за ней по пятам. – Я покажу Самсону, что не нуждаюсь в его карнавале, а могу повеселиться и без него.
Она поглядела на разноцветные огни, сверкавшие над местом, где обычно танцевали, и схватила первого попавшегося свободного мужчину, которого увидела. Им оказался Пол Максвелл. Прекрасно, подумала она. Кто лучше него сообщит Самсону, что она может в любом месте и в любое время прекрасно повеселиться.
Пола не нужно было уговаривать потанцевать со Стиви. Откинув назад голову, как это делала Пип, Стиви начала двигаться в бешеном самозабвении.
Она не сбавляла темпа. Ничто и никто не могло затронуть Стиви, когда она летала, а ей хотелось летать всегда, выше всех – выше звезд! – свободная, красивая и нечувствительная к боли. Она пила шампанское, которое непрерывно предлагал ей Пол, и вдыхала героин, которым он так щедро делился. А когда он отвел ее на большой черный диван в затемненном алькове и снял с нее одежды, она просто испытала радость, что он все еще хотел ее. Ей так было необходимо, чтобы кто-нибудь хотел ее.
Через два часа, когда Стиви сидела рядом с Полом в его спортивном «мерседесе», а опьянение от кокаина притупилось под действием холодного воздуха, обвевавшего ее голову, Стиви почувствовала первый угол сожаления. Почему она позволила Полу прикоснуться к ней, когда любила Ли? И что заставило ее совершать такие безумные поступки?
Пол остановил машину перед домом Стиви и закинул руку ей на плечо.
– Почему бы тебе не поехать ко мне сегодня? – спросил он, пытаясь привлечь ее к себе поближе. – Разве не лучше провести ночь с мужиком, чем одной, в холодной постели?
– Да нет уж, – сказала она, вырываясь прочь
– Я не люблю, когда мне морочат голову, Стиви, – сердито заявил он, – и мне не нравится вся эта игра в горячо-холодно, которую ты ведешь.
– Это не игра, – сказала она устало. – Я просто хочу спать, Мне нужно отдохнуть. – Она вылезла из машины, споткнулась о край тротуара и едва не упала. Пол не пошевелился, чтобы как-то поддержать ее. Стиви удержала равновесие и, не оглядываясь, поспешила в вестибюль.
Войдя в квартиру, она первым делом бросилась проверять телефонный ответчик. От Ли ничего не было. Теперь ее сожаления сменились беспокойством и гневом. Он ведь обещал, думала она, он обещал звонить каждый день…
В дверь громко постучали. Черт побери, если Пол считает, что может преследовать ее и принуждать…
– Я же сказала тебе, что устала! – крикнула она, распахивая незапертую дверь.
За дверью стоял Ли, но не тот Ли, который уезжал, заверяя ее в своей любви, а другой.
– Вот и я, – сказал он спокойным, напряженным голосом.
– Как ты поднялся сюда? – спросила она, чтобы затянуть время и немного собраться с мыслями. – Привратник не…
– Я сунул ему десять баксов, – мрачно сказал он. – Я вернулся домой пораньше, чтобы сделать тебе сюрприз. Три часа дожидался снаружи… и только отошел за угол, чтобы выпить чашку кофе. Глупо с моей стороны, не так ли? А ведь мне надо было ехать в Забегаловку. Это не оттуда ли ты явилась? Я видел, как твой дружок высаживал тебя…
– Он не дружок! – выпалила Стиви. – Я объясню тебе, Ли, только позволь мне объяснить… – Она протянула к нему руки, но он схватил ее, провел в ванную и заставил поглядеться в зеркало. Ее глаза были мутными, зрачки расширенными, грим размазан по лицу. Лицо Стиви рассказало о проведенном ею вечере лучше всяких слов.
– Объясни это, – сказал он с брезгливостью. – Объясни, почему тот парень лапал тебя, Стиви. Объясни, почему ты едва держалась на ногах, когда вылезла из его машины.
– Это все ты виноват! – закричала она. Отчаянно стремясь убежать от его обвинений, стереть жалость из его глаз, она побежала в спальню.
Он поспешил за ней.
– Я виноват? Ладно, объясни. Это интересно… Я весь в нетерпении.
– Я ведь умоляла не оставлять меня одну, но ты это сделал. Мне нужно было, чтобы кто-то был рядом, – продолжала она, и ее голос становился все более детским и тихим.
– Кто-то? – переспросил он язвительно.
– Ты! – крикнула она. – Мне нужен был ты! Я ничего не могу с собой поделать, Ли, я действительно пока не готова оставаться одна. Может, когда-нибудь потом, но не сейчас. А ты бросил меня. Если бы ты не хотел, чтобы я повидала своих друзей, то взял бы меня с собой.
Ли прищурил глаза.
– Стиви, я хотел быть твоим любовником, но не нянькой. Ты хочешь этим сказать, что если я не буду смотреть за тобой двадцать четыре часа в сутки все семь дней недели, то ты начнешь снова травить себя и спать с теми, кто дает тебе этот яд?