Чтение онлайн

— Я пришел, чтобы прояснить ряд интересующих меня вопросов, — охотно сообщил Родищев. — Полагаю, моя фамилия вам мало о чем говорит, посему внесу ясность. Я — тот человек, которого один из ваших знакомых, не без вашего, разумеется, ведома, нанял для устранения Осокина Александра Демьяновича. И мне очень хотелось бы, чтобы наш дальнейший разговор носил сугубо деловой и скоротечный характер.

Родищев повернулся и уставился ей в лицо. Он умел быть страшным.

А вот Светлана оказалась плохой актрисой. Побледнела, задышала

тяжело, раздувая ноздри, как породистая лошадь на финише.

— Я-а-а? С моего ведома?

— С вашего, с вашего, — убежденно кивнул Родищев.

— Я… ничего не знаю ни про какого человека, — и улыбнулась дрожащими губами. Вдвойне дура. Умная держалась бы иначе.

Игорь Илларионович поморщился:

— Светлана Владимировна, я же просил: давайте вести себя как деловые люди. Вы лично меня не интересуете. Я не намерен сдавать вас милиции, равно как и причинять любые другие неприятности. Но, разумеется, услуга за услугу. Вам придется помочь мне.

— Но-о-о…

Она сделала шаг назад. И в этот момент Газ прыгнул.

Если бы Игорь Илларионович не взрастил, не воспитал, не натаскал по меньшей мере полсотни смертельно опасных псов — живых машин для убийства, — он бы остался лежать тут, в этой комнате, на ковре, с прокушенной глоткой. Если бы на месте Газа оказался один из его питомцев — он, при удачном стечении обстоятельств, закончил бы бой с рваными ранами. Но Газа воспитывал обычный наемный деляга. Пса не учили убивать. Его учили пугать! А это совсем разные вещи.

Родищев чуть прогнулся, а затем молниеносным броском выкинул вперед сухую лягушачью лапу, угодив точно в пасть ротвейлеру. За долю секунды цепкие пальцы обхватили нижнюю челюсть собаки, прижимая язык, и рванули, сперва в сторону и вниз, а затем резко вверх. Пятидесятикилограммовая темно-коричневая туша изменила траекторию полета, привалилась к ковру, продолжая по инерции двигаться вперед, в то время как Игорь Илларионович удерживал голову.

Родищев не собирался калечить ротвейлера. Он вообще не признавал схваток, из которых обе стороны выходят живыми. Как не признавал этого и пес. В эту секунду они оба были животными, понимали, что поставлено на карту, и желали смерти друг друга. Но Игорь Илларионович обладал весомым преимуществом: он умел убивать, а Газ — нет.

Послышался влажный, сочный хруст ломающихся позвонков. Пес коротко взвизгнул, рухнул на ковер и забился в конвульсиях. Родищев отпустился на колено, прижал голову пса к полу, сказал что-то тихо. Затем посмотрел на вжавшуюся в стену хозяйку.

Светлана в ужасе закрылась руками, словно бы Игорь Илларионович намеревался полоснуть ее ножом, заверещала в голос:

— Это не я! Не я! Это не моя собака!

— Запомните на будущее, Светлана Владимировна, — холодно сказал Родищев. — Потенциально человек обладает самой быстрой реакцией из всех живущих на земле существ. И вот еще что. Мне нравятся собаки.

Они умны, сильны и благородны. Поэтому я не убиваю их без крайней на то необходимости. В отличие от собак, люди глупы, подлы и жестоки. Я не люблю людей. Вам все ясно?

Женщина мелко затрясла головой. По щекам ее покатились слезы, оставляя на пудре грязные дорожки. На нижней губе повисла тонкая нитка слюны.

— Хорошо. А теперь берите телефон и звоните этому своему… Короче, звоните человеку, о котором я говорил. Давайте. У нас мало времени.

Женщина потянулась к трубке стоящего на лакированном инкрустированном столике «Панасоника». Принялась дрожащим пальцем тыкать в кнопки. Родищев наблюдал за ней, стоя на колене, придерживая тело пса обеими руками и дожидаясь, пока стихнет агония.

— Алло… Владлена Борисовича… позовите! Осокина говорит…

Она все время шмыгала носом, и Родищев нахмурил брови.

Плачущая женщина — плохой собеседник и еще худший лгун. Светлана прижала к груди свободную руку, словно заверяя: я не нарочно, так получилось. Ее колотило, и Игорь Илларионович всерьез опасался, как бы она не впала в истерику. Тогда весь его план полетит в тартарары.

— Скажите ему, чтобы приехал на стоянку к «Восьмой планете», — скомандовал Игорь Илларионович. — Скажите, что вам нужно с ним поговорить относительно вашего мужа.

— Владлен… — в голосе Светланы отчетливо звенела истерика. — Мне… поговорить нужно…

— Относительно мужа, — прошептал Родищев, отпуская затихшего пса и поднимаясь.

— Мужа… относительно… моего…

— Дура! Истеричка, — беззвучно выдохнул Игорь Илларионович. — Держите себя в руках, черт бы вас побрал! — зло прошипел он, подступая к Светлане, заставляя ее еще плотнее вжаться в стену. — Успокойтесь! Ничего с вами не случится!

— Я… Мне… Надо! — Она сбилась в сип, закашлялась. — Я тут… Одна я!

Одна, как же. Конечно, этот Владлен Борисович уже «догнал», что дело нечисто. Не полный же он кретин. А по истеричному визгу этой дегенератки даже идиот сообразил бы: над ее башкой размахивает турецкими ятаганами, по меньшей мере, палаческий взвод. Что ж ему так везет то сегодня?

— Мне… В «Восьмой планете»… Удобно мне! — выкрикнула Светлана.

Родищев моментально протянул руку и нажал клавишу «телекома». Из встроенного динамика, искаженный помехами, донесся хрипловатый ледяной голос:

— Передай человеку, который рядом с тобой, я буду там в восемь вечера.

И прежде чем Игорь Илларионович успел подать Светлане знак, она на голубом истеричном глазу протянула ему трубку и залепетала:

— Владлен сказал передать вам…

— С-сука безмозглая, — выдохнул Родищев, в отчаянии хлопнув себя по лбу. И, уже не таясь, сказал в микрофон: — В половине восьмого. И если вас там не будет, в восемь показания Палыча и этого вашего посланца засратого лягут на стол начальника местного ОВД.