Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

Неклюд переложил плеть в левую руку, правую положил на рукоять пистоли.

– А кого порезали? – спросил хмуро. – Опричных и порезали.

– А вы-то кто такие? – спросил монах, брызжа слюной при каждом слове.

– Догадайся, – ласково сказал Неклюд.

Бородач вдруг дернул монаха сзади.

– Остынь-ка, Егорий. Это ведь опричные и есть. Может, дознание приехали учинить…

– Нет! – взвился Егорий. – Я нечистую силу за версту чую, сквозь черные кафтаны, сквозь стены! Сквернавцы это, псы! Адово собачье отродье!

Штаден

тронул лошадь, выехал вперед Неклюда и сказал:

– Я царский слуга, Генрих Штаден. Царем поставлен отрядом командовать, бояр-изменщиков, да худых монасей казнить! А ваши-то монастырские в худом ой как повинны!

Бородач в недоумении глянул на него, обернулся на толпу. Егорий, дрожа, не отрываясь глядел на Штадена.

– Деревенских девок брюхатили! – рявкнул Штаден.

Всё смолкло на время. У Егория отвалилась челюсть; он стоял, вдруг окаменевший, – вся трясучка прошла.

– А это верно, – сказал кто-то в толпе. – Малашка – дура, дак оне и к другим…

– А куны? Последнее драли! Сколь пота на них пролито!

Егорий стоял. Штаден медленно поехал вперед; толпа нехотя стала расступаться, давая дорогу.

Внезапно Егорий поднял палец. Кривой черный палец уперся в синее небо.

– Бог свидетель! Вражья собачья сила идёт! – прошептал он.

Свистнула сабля. Пальца не стало; брызнула кровь из руки, и Егорий, округлив глаза, смотрел на нее, потеряв дар речи.

Мимо него ехали опричные, плевались. А он медленно-медленно, капая вокруг кровью, оседал в пыль.

Последний из опричных взмахнул саблей: сверкнуло на солнце. Голова Егория отскочила от тела и покатилась в пыльный подорожник.

Когда топот коней затих вдали, и крестьяне разошлись, чтобы посовещаться, как быть дальше, что делать с трупами, – черное тело, валявшееся в горячей пыли, внезапно шевельнулось.

Приподнялось. На четвереньках, неуверенно переставляя ноги и руки, боком побрело к обочине. Остановилось у подорожника и лопухов, стало шарить руками.

Наконец, нашло собственную голову с застывшим в диком изумлении лицом.

Руки неумело, ошибаясь, приставили голову к обрубку шеи, струившейся подсыхающей сукровицей. Повернули голову так и этак.

Потом тело словно распласталось на земле, и ряса стала темнеть, лохматиться, словно превращаясь во что-то, словно обрастая шерстью, и шерсть быстро седела, белела, становилась серебристой.

Через мгновенье на обочине, в лопухах, стояла громадная белая собака.

Дышала, высунув язык и тяжко водя боками.

В желтых глазах горел солнечный луч.

Собака постояла, принюхиваясь. Потом повернулась и скрылась в зарослях.

Черемошники. Декабрь 1994 года

В Китайском переулке стоял красивый дом – с мансардой, резным балкончиком. Крашеный веселой бледно-синей краской, в солнечные дни он сиял и светился среди розовых сугробов, почему-то напоминая о новогодних праздниках; возможно, потому,

что под балкончиком росла не только старая черемуха, но и парочка маленьких ёлок.

Внизу жили хозяева – дед, почти не встававший с лежанки, и супруга его, бабка Ежиха. Прозвана она так была не за характер, а просто по фамилии – Ежовы.

В мансарде обитал студент Вовка Бракин, плативший хозяевам всего двести рублей в месяц – деньги ему слали родители откуда-то из Красноярского края.

Бракин был полноватым, среднего роста, со щетиной на пухлых щеках. Учился он на философа, но и в жизни был настоящим философом. Ходил, погруженный в себя, подняв голову, и глядя поверх окружающих невидящим, приподнятым взором. Казалось, ничто не могло поколебать его глубокого внутреннего спокойствия. Но это было внешнее впечатление. Друзья Бракина знали, что его постоянно гложут сомнения.

Бракин возвращался домой поздно. Ездил он на трамваях, – не потому, что не было денег на маршрутку, а потому, что на трамвае было привычнее: как показали ему когда-то, на первом курсе, эту дорогу, так он и придерживался ее, не думая, что на автобусах было бы и быстрее, и комфортнее.

В трамваях было холодно, пахло мочой и рвотой. Терлись в них по большей части безработные, попадались бомжи и цыгане. Вид Бракина часто вызывал у этой публики антипатию. Прокуренные девицы толкали его, проходя по салону. Безработные, одетые в допотопные искусственные шубейки, с ненавистью глядели на долгополое супермодное пальто и белое кашне Бракина. Если Бракин ехал сидя – непременно находился кто-нибудь, кто как бы невзначай опускал ему шапку на глаза или наступал на ногу. Если Бракин стоял – обязательно толкали, притискивали к поручням.

Но Бракин обращал на обидчиков подернутые неземной дымкой глаза, и обидчики, как правило, терялись.

Вообще, Бракин считал, что с внешностью ему не повезло. Его вид почему-то вызывал у сограждан отрицательные эмоции. На Черемошках, еще на первом курсе, местные пацаны попытались даже с ним разобраться. Разборок не вышло. Бракин на оскорбления отвечал лениво и туманно, как бы с легкой грустью. Возможно, это была замаскированная насмешка, но местные, не искушенные в словесных баталиях, отступали, как бы недоумевая. Ну, не от мира сего парень. Крыша отъехала. Фи-ло-соф, словом. Чего с него взять? Даже не курит, не говоря уж об игле.

Он и выпивал редко и не слишком охотно. Если приводил к себе даму – а у философинь и филологинь университета он пользовался некоторой популярностью, – то покупал одну-две бутылки шампанского. Если выпивал с друзьями – предпочитал коньяк. А наутро после возлияния непременно покупал себе пачку натурального томатного сока. За это друзья крестили его эстетом, а Серега Денежко, с утра разгонявший похмелье пивом, непременно замечал, перефразируя Квакина из повести Гайдара «Тимур и его команда»: «Сок пьешь? Ишь ты, сок пьет… Гордый. А я – сволочь».

Поделиться:
Популярные книги

Вечный. Книга V

Рокотов Алексей
5. Вечный
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
рпг
5.00
рейтинг книги
Вечный. Книга V

Зодчий. Жизнь Николая Гумилева

Шубинский Валерий Игоревич
Документальная литература:
биографии и мемуары
прочая документальная литература
5.00
рейтинг книги
Зодчий. Жизнь Николая Гумилева

Дракон

Бубела Олег Николаевич
5. Совсем не герой
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
9.31
рейтинг книги
Дракон

Лекции профессора Московской Духовной Академии А. И. Осипова

Осипов Алексей Ильич
Религия и эзотерика:
религия
5.00
рейтинг книги
Лекции профессора Московской Духовной Академии А. И. Осипова

Частная жизнь знаменитостей

Белоусов Роман Сергеевич
Документальная литература:
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
Частная жизнь знаменитостей

Инженер Петра Великого 3

Гросов Виктор
3. Инженер Петра Великого
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.80
рейтинг книги
Инженер Петра Великого 3

Ниссо

Лукницкий Павел Николаевич
Проза:
роман
советская классическая проза
6.25
рейтинг книги
Ниссо

Вечный. Книга VI

Рокотов Алексей
6. Вечный
Фантастика:
рпг
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Вечный. Книга VI

Гоголь в воспоминаниях современников

Пушкин Александр Сергеевич
Документальная литература:
критика
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
Гоголь в воспоминаниях современников

Последние поэты империи

Бондаренко Владимир Григорьевич
Документальная литература:
публицистика
критика
5.00
рейтинг книги
Последние поэты империи

Принадлежать им

Зайцева Мария
Любовные романы:
современные любовные романы
5.40
рейтинг книги
Принадлежать им

Повседневная жизнь викингов IX–XI века

Будур Наталия Валентиновна
Живая история: Повседневная жизнь человечества
Научно-образовательная:
история
6.25
рейтинг книги
Повседневная жизнь викингов IX–XI века

Пассажир

Гранже Жан-Кристоф
Детективы:
триллеры
9.20
рейтинг книги
Пассажир

Законник Российской Империи

Ткачев Андрей Юрьевич
1. Словом и делом
Фантастика:
городское фэнтези
альтернативная история
аниме
5.00
рейтинг книги
Законник Российской Империи