Снег
Шрифт:
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.
Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад и когда горит восток.
Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.
Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело…
Скоро Максим пришел в сознание, открыл глаза.
— Тихо, тихо, — мягко проговорил отец, — без резких движений, дружок. Как себя чувствуешь?
Мальчик задвигал глазами, осмотрелся, затем произнес:
— Нормально.
— Что-то болит?
Несколько секунд Максим прислушивался к телу:
— Нет.
— Голова, звон в ушах?
— Ничего такого. А что со мной было?
Андрей помедлил секунду, ответил:
— Ты сознание потерял.
— А волки? — Максим дернулся, повернул голову к тоннелю в обледеневших ветвях.
— Они убежали.
— Убежали?
— Да. Взяли и убежали. Давай не дергайся, садись, держи винтуху, а я сгоняю за снегоступами, шапку твою найду и свои варежки. Ружье заряжено, осторожно.
Когда уходили, Максим вертел головой, осматривал следы и вмятины на снегу. Он не увидел крови и его это озадачило. Думалось, что отцу все же удалось перезарядить ружье, он ранил, а возможно, убил еще одного волка, остальные испугались и убежали. Также помнил, что за мгновение, прежде чем потерять сознание слышал тонкий пронизывающий свист.
Андрей двигался в направлении, которое указал Рашид, а именно к дороге через перевал, разом срезая 19 километров. Снег все падал. Было в его легком, невесомом парении некое очарование. Глаз цеплялся за снежинки, и в голове становилось так же бело и безмятежно, как вокруг. Мысли уютно засыпали под снегом, как медведь в берлоге.
Глава 5. Лешик и Пуфик
Они шли уже долго. Рана ныла все сильнее, отчего Андрей кособочился вправо и замедлил шаг. Максим плелся следом, занимал мысли воспоминаниями о встрече с волками. Он не решался узнать, куда они подевались, как и попросить об отдыхе.
— Все, баста, — выдохнул Андрей, упал на колени, сбросил ружье, с плеч спустил лямки вещмешка, повалился на левый бок. Он шипел и жмурился, когда медленно переворачивался на спину. Достал из рюкзака бутылку с водой, аптечку, нашел обезболивающее.
— Что-что, — говорил он, закручивая крышку, — а от жажды мы не умрем это точно. Ходим по воде.
— Ага, — соглашался Максим, растянувшись на снегу рядом.
После кратковременного привала они шли еще два с лишним часа, прежде чем ступили на дорогу. Она была засыпана снегом и угадывалась лишь по широкому уступу в скале. Уже не была тем, для чего ее строили, но являлась хорошим ориентиром для определения себя на местности, придерживаясь которого можно было добраться до селений.
Отец с сыном
— Прямо как в царстве Снежной королевы.
— Да, — согласился Максим, — сейчас бы санки.
— Есть хочешь?
— Нет.
— Ладно, пошли дальше нагуливать аппетит.
Высоко поднимая ноги в снегоступах, мужчина двинулся по дороге. От тишины звенело в ушах, и чтобы хоть как-то ее разогнать, Андрей принялся мурлыкать простенькую мелодию «Вот и лето прошло». Все вокруг настолько было бело, настолько ровно и гладко, настолько предсказуемо, что появление человека напугало до невозможности.
Он вынырнул буквально из-под снега. Высунулся по пояс и завертелся. Андрей сначала принял его за жирного барсука с разбитой головой. Но когда существо повернулось к ним лицом, заметило, замерло, а мгновение спустя широко разинуло рот и заорало: «Люди!», — сомнений не осталось кто оно. Парень оперся руками, вытянул из снега длинное, худое тело и бросился к Андрею. Мужчина опомниться не успел, как был заключен в объятья, крепко стиснут и обласкан восторгами:
— Люди, люди, — радостно бормотал парень в ярко-красной бейсболке, плотнее притискиваясь к Андрею, — как же я вас ждал. Наконец-то, мои хорошие, дорогие, — уткнулся мужчине в грудь и начал всхлипывать.
— Ну, ну, — Андрей оправился от шока, — будет тебе. Все нормально, — принялся мягко, но уверенно отдирать от себя незнакомца.
— Ты откуда здесь взялся? — спросил, когда, наконец, удалось отстранить его и осмотреть: долговязый, худощавый, с улыбчивой физиономией, с длинной челкой на глазах, кадыкастый, начисто выбритый… Последнее наблюдение поразило Андрея.
— Я, Лешик, — бло…
Дыра, из которой вылез Лешик, огласилась лаем, даже не лаем, а тявканьем, вероятно, кого-то мелкого с выпученными глазами, на дрожащих ножках. В голове Андрея нарисовался пражский — крысарик.
— Сейчас, сейчас, — парень бросился к дыре, нырнул в нее, а через пару секунд вновь появился уже с животным на руках. Андрей не угадал.
— Пуфик, длинношерстная чихуахуа, — улыбался Лешик, демонстрируя свою прелесть.
— Понятно, — равнодушно проговорил Андрей, с некоторым пренебрежением вглядываясь в мордочку с длинными мохнатыми ушами, с гидроцефальными глазищами, — хотелось бы больше узнать о тебе. Как ты, Лешик, здесь очутился и как сумел продержаться. И вообще, что ты за фрукт?
Андрей понял, что ни при каких условиях брать его с собой не будет. Обернулся, посмотрел на Максима. Тот стоял в шаге позади и с любопытством рассматривал собачонку.
— Щас, — Лешик вновь исчез.
«Короткий отдых не помешает», — подумал мужчина, подошел к берлоге, заглянул. Под метровой толщей снега виднелся люк автомобиля. Еще ниже — салон, по всем параметрам микроавтобуса. К люку приставлено, что-то наподобие лестницы. Лешик позвал:
— Спускайтесь сюда.
— Что, полезем? — Андрей посмотрел на сына.