Чтение онлайн

Я отвернулась к окну и тихо сказала:

– Уходи, пожалуйста. Я устала от тебя.

Не сказав ни слова, мужчина ушёл, я лишь услышала звук захлопнувшейся двери.

6

Прошедшая неделя радостными событиями не баловала. Макс приходил каждый вечер, и я ничего не могла с этим поделать. Он твердил, что нужно наверстать упущенное время, да и Мишка искренне радовался отцовским посещениям. Все мои доводы о том, что у нас был договор, по которому Максу принадлежали только выходные, проходили мимо его ушей.

Сергей не звонил вообще, что только больше злило меня, и я с трудом пыталась не лопнуть от гнева.

В пятницу вечером в гости зашла Леська.

– Ну, как дела? – спросила она, разрезая торт, который принесла с собой.

Мы сидели на кухне и пили кофе.

Я кивнула в сторону гостиной, где как обычно развлекались Мишка и Макс:

– А ты что, не видела?

Леська скривила губы:

– Да уж! Чистая мужская любовь отца и сына.

– Вот именно. И знаешь, что злит меня больше всего?

Леська вопросительно махнула головой.

– Макс думает, что ему всё дозволено! Приходит каждый день! Я стараюсь слушать, о чём они говорят, и не допускаю вольностей, но как Макс уходит, у сына откуда-то возникают бредовые идеи о том, что «папа должен жить с нами».

– Может быть, он прав?

– Олеся! – воскликнула я.

– Нет, я в том смысле, что он ведь действительно отец мальчика, что ты его когда-то любила, что он успешный и богатый и, согласись, очень красивый! Думаю, он смог бы сделать тебя счастливой.

– Я не верю своим ушам! И это говорит моя лучшая подруга! – вспылила я.

– Лар, подожди злиться раньше времени. Я же не заставляю тебя бежать в его объятья!

– Да? А что же? Ты предлагаешь мне забыть прошлое? Забыть унижение и предательство? Ты же знаешь, как трудно мне было выбраться из грязи!

– Но ведь Макс теперь, возможно, совсем другой человек!

– Хорошо, - согласилась я, - допустим, ты права. (Леська улыбнулась) Допустим.

– Ты сильная женщина, я знаю, и даже завидую тебе. Я не такая. Но неужели тебе не хотелось стать слабой, чтобы о тебе позаботились, чтобы тебя любили?

– Я к тому и иду: у меня есть Сергей, - я была рада, что Леська сама подвела к ответу на вопрос.

– Ты ведь не любишь его, сама говорила, - подруга отодвинула тарелку с тортом.

– И не отрицаю, но он моя стена. С ним я могу почувствовать себя, как ты говоришь «слабой».

– А Макс? Разве не похож на стену?

– Гниловатенькая стенка-то, - хмыкнула я.

– Ты не исправима!

– Какая уж есть!

– Признайся, неужели, когда он вернулся, в тебе ничего не произошло? Может быть, ты всё ещё любишь его? Поэтому и злишься, так? Я всё поняла! Отсюда и агрессия, да? – Леська была рада своим заключениям, как ребёнок - новой игрушке.

– Леся, - вздохнула я, чувствуя, как нарастает раздражение, - тебя занесло. О какой любви ты говоришь?

– Скажи, что ты его не любишь! Скажи: «Я его не люблю!»

– Кто тут кого не любит? – спросил Макс, заходя на кухню. В руках он держал Мишку, который распластался

как самолёт и издавал соответствующие звуки.

Я быстро перевела взгляд на мужчину, и от этого почему-то противно кольнуло в сердце.

– Мам, посмотри: я военный истребитель! – завопил сын.

Я натянуто улыбнулась:

– Очень похож!

Леська посмотрела на часы и воскликнула:

– Ой, уже поздно, мне давно пора идти! Не провожай, - махнула она мне, и вышла в коридор, но затем вернулась и добавила: - подумай о том, что я сказала!

Когда двери за подругой закрылись, я стала убирать со стола, попутно говоря:

– По-моему, военным истребителям тоже пора спать.

В подтверждение моим словам Мишка сладко зевнул:

– Спокойной ночи, мам, - сын подошёл ко мне и я, наклонившись, поцеловала его в щёку.

– Спокойной ночи, па, - мальчик подошёл к отцу и обнял его, - ты придёшь завтра?

– Конечно, приду, - кивнул Максим, - спокойной ночи.

Мишка ушёл в свою комнату, а Максим, как обычно, не говоря ни слова, направился к выходу.

– Подожди, - окликнула я его, - я хотела поговорить.

Мужчина повернулся и, привалившись к дверному косяку, сложил руки на груди, приготовившись слушать. Он был такой огромный, что закрывал собой практически всё пространство проёма. Я судорожно сглотнула:

– Ты готов меня выслушать?

Макс, заметя моё смущение, криво улыбнулся и кивнул.

– Хорошо, - вздохнула я, чувствуя себя полной идиоткой, разговаривающей с молчаливой статуей, - может, сядешь?

Мужчина неохотно оттолкнулся от своей опоры и сел на стул, забросив руки с переплетёнными пальцами за голову.

– Я готов. Излагай.

Я набрала в лёгкие побольше воздуха и начала:

– Послушай, Максим. Мы не виделись несколько лет. Я не знаю, каким ты стал. Изменился ты или нет. Чем ты занимаешься? Я ведь о тебе ничего не знаю, а ты все-таки отец моего ребёнка.

– Составить тебе анкету? – поднял он одну бровь.

Я посмотрела ему в глаза: там прыгали весёлые чёртики. Издевается.

– Устного рассказа будет достаточно, - спокойно ответила я.

– Хорошо, - кивнул он, - начать с того места, как ты меня бросила?

– Лучше с того, как ты мне изменил, - хотя я совершенно не хотела это слушать.

Мужчина тяжело вздохнул:

– Давай, я всё расскажу, и мы поставим на этом точку.

– То есть, ты предлагаешь всё забыть? – я поднялась со стула и с интересом принялась рассматривать висящую на стене картину: смотреть в его глаза не было больше сил.

– Да, верно, - раздалось за спиной, - я рассказываю всё, как было, и ты избавляешь меня от дальнейших упрёков.

Я на секунду замолчала, обдумывая ответ. Мне необходимо узнать о нём всё, что можно, пока этот человек находится рядом с моим сыном, но и от соблазна язвить в его сторону тоже жалко отказываться. Но приходится выбирать. Я снова повернулась, села за стол напротив его и согласно кивнула.