Снег
Шрифт:
– Ну, вот и все, - врач выпрямился и улыбнулся мне.
– Теперь давайте посмотрим ваш бок.
Ничего не поделать, придется подчиниться. Пока он отвернулся, перебирая свои инструменты, я села и расстегнула комбинезон до пояса. Но когда стянула его с правого плеча, он вдруг воскликнул:
– Что вы делаете?!
Я недоуменно посмотрела на него через плечо. Он смотрел на меня, когда я обернулась, но тут же отвел глаза. Что происходит? Что я сделала не так? Разве ему не удобнее будет осматривать меня, когда я разденусь? Сидеть, вытянув ноги, было очень неудобно, и я подтянула колени.
– Раздеваюсь, - на всякий случай пояснила
– Вы сказали, что хотите осмотреть мой бок.
– Да... Да, конечно. Извините, - он так резко опустил монитор, что даже ойкнул.
– Можете начинать, - позвала я через пару минут, что были заняты стягиванием комбинезона с плеча почти неуправляемой руки.
Доктор все это время смотрел в сторону. Он, молча, приблизился и уставился на мой бок.
– Ребро сломано. И трещины. Вам, наверное, трудно дышать?
– почти сразу сказал он.
Не могу сказать, что трудно. Я думала, что дискомфорт вызван только раной на руке и не обращала внимания на бок. Хотя, попробовав вздохнуть полной грудью, вынуждена была признать, что боль была.
– Немного, - ответила я.
Доктор почему-то замер, когда я начала двигаться. Странно, кажется здесь вполне комфортная температура, но его щеки ниже очков заметно покраснели. Я не стала спрашивать, но, наверное, ему жарко?
– Сейчас введу лекарство и наложу повязку. Вам лучше лечь.
Я кивнула и, придерживая левую руку, чтобы удобнее было передвигаться, легла на спину.
– На бок, - он отвернулся, излишне резко.
Скорее бы все это кончилось. Рука вылечена, сейчас мне хотелось только дойти до казармы и выспаться, как следует. Чем меньше сталкиваешься с гражданскими, тем лучше. Спокойнее и понятней.
Прежде чем наложить повязку, доктор сделал не менее пяти уколов, от которых бок совсем занемел. Тем лучше, меньше думать о мелочах. Но тут он сказал:
– Здесь все. Заживет через пару дней. Кости долго срастаются, - он, наверное, сейчас просматривал данные на мониторе, глядя вперед. Голова совершала рефлекторные движения, то вниз, то вверх, то в стороны.
– Придется сделать переливание. Вы потеряли слишком много крови. К тому же... Ваше тело просто на грани. Нельзя же так! Если плохо себя чувствовали, почему сразу не обратились в больницу?
Я не поняла, о чем он говорит. И мне не нравилось, как он это сказал. Конечно, я устала. Двухнедельный маршрут, кого угодно вымотает. Но что мне сказать, если он начнет задавать вопросы?
– Я...была занята, - ничего другого я не придумала.
– Это не повод доводить себя до такого состояния!
– строго сказал он.
– Жизненные показатели сильно понижены. Вам требуется отдых. И без лекарств, боюсь, не обойтись.
– Хорошо, - не нашла, что больше сказать я.
– С ребрами я закончил. Одевайтесь.
Наконец-то можно уйти! Я тут же села и стала натягивать комбинезон. Справилась быстрее, чем когда его снимала, и спустила ноги вниз. Воспользовавшись тем, что он отошел к терминалу в углу, я забрала обломок. Доктор ничего не заметил, и мне удалось бросить кусочек в утилизатор, что стоял тут же рядом.
– Не нужно вставать, - он подошел и нахмурился, мягко толкнув меня обратно лечь.
– Я уже вызвал каталку, сейчас вас перевезут в палату.
Куда?! Он что, хочет оставить меня здесь? Зачем? Ведь все, что нужно он уже сделал? Я же в состоянии сама ходить! Я не знала, что делать в этой ситуации. Оставаться здесь дольше я не видела смысла, но, судя по его
Палата оказалась небольшой. Но здесь стояло так много разных вещей, мне она показалась тесной и ослепительно светлой. Наверное, из-за огромного окна почти во всю стену с пышными шторами. Еще был целый шкаф, огромная кровать, пара стульев, прикроватная тумбочка, на стене панель, над кроватью терминал. Имелась еще одна дверь.
Как только меня переложили на кровать, так и не позволив встать, засуетились медсестры. На руку надели какой-то браслет, к сгибу локтя прилепили прозрачный шланг. Он неприятно дернулся, присасываясь к вене. Я еле сдержалась, чтобы не отодрать и не отбросить его от себя. Уж очень он напоминал сосульку. Мелкий паразит, живущий вблизи берлог. Похож на прозрачного червя, совсем как этот шланг. От которого по руке побежало тепло, разливаясь по телу и неприятно расслабляя мышцы. Доктор отдавал короткие указания, и медсестры что-то делали на терминале, постоянно перемещаясь по палате. Мне труднее и труднее становилось сосредоточиться на том, что они говорят. Последнее, что я услышала:
– Отлично, теперь просто выспитесь, - и я погрузилась в темноту.
Проснулась, когда почти стемнело, от боли в правом виске. Меня уже искали и, судя по ощущениям, не в первый раз вызывали. Хорошо, что здесь нашелся общественный терминал. Мы не пользовались таким оборудованием для личных целей. Незачем. Хотя у всех гражданских были в личном пользовании. Нас нельзя отследить по личным терминалам. Мы ими просто не пользуемся.
На экране ничего не было видно, но после первого гудка мне сразу ответили:
– Где ты?
Боль в виске тут же прекратилась. Я коротко рассказала, что со мной произошло. После нескольких секунд раздумья, старшая сказала:
– Хорошо. Оставайся на месте. Уйти незаметно не получится. Они уже проверили твои данные. Тебе придется оставаться там, пока врач не разрешит покинуть больницу.
– Почему?
– я все-таки не удержалась от этого вопроса, потому что слабо представляла, как происходит процедура лечения у обыкновенных людей.
– Они тратят на лечение гораздо больше времени, чем мы, - правильно поняла мой вопрос старшая.
– И остаются в больнице до полного выздоровления.
– Сколько это может занять времени?
– В зависимости от повреждений. Что у тебя?
– Шипшип.
– Не догадались?
– Я слышала, что произошла какая-то авария. Они подумали, что я пострадала в ней. Царапины приняли за порезы. Но в ране застрял кусочек когтя.
– Нашли?
– Я уничтожила его.
– Молодец.