Чтение онлайн

7.

Пронизывающий холод

Я целую цветок сливы

Мечтая

(Сосэки)

У снега пять основных характеристик.

Он белый.

Он замораживает природу и защищает ее.

Он постоянно изменяется.

Он скользкий.

Он превращается в воду.

Когда Юко рассказывал об этом отцу, тот не видел в этом ничего хорошего, будто такая необычная страсть сына делала зиму еще более суровой.

Он белый. Поэтому не виден и не имеет права на существование.

Он замораживает

природу и защищает ее. Не слишком ли высокомерно утверждать, что заставляешь застыть весь мир?

Он постоянно изменяется. Поэтому он ненадежен.

Он скользкий. Но кому понравится поскользнуться на снегу?

Он превращается в воду. И затапливает нас во время таяния.

Юко же видел в своем друге пять других качеств, которые вполне устраивали его талант поэта.

Он белый. Поэтому он - стихи. Очень чистые стихи.

Он замораживает природу и защищает ее. Поэтому он - живопись. Тончайшая живопись зимы.

Он постоянно изменяется. Поэтому он похож на почерк. Есть десять тысяч способов написать слово "снег".

Он скользкий. Поэтому он - танец. На снегу каждый может почувствовать себя танцором.

Он превращается в воду. Поэтому он - музыка. Весной реки и источники становятся симфониями белых нот.

– И это все для тебя?
– спросил священник.

– И даже больше.

Этой ночью отец Юко Акиты понял, что одни хокку не могут наполнить глаза его сына красотой снега.

8

Юко боготворил искусство хокку, снег и число семь.

Цифру семь он считал магической.

В ней одновременно существует равновесие квадрата и непостоянство треугольника.

Юко исполнилось семнадцать, когда он решил стать поэтом.

Он писал стихи из семнадцати слогов.

У него было семь кошек.

Он обещал своему отцу каждую зиму писать лишь семьдесят семь хокку.

Все остальное время он оставался дома и забывал про снег.

9.

Однажды, весенним днем, на восходе солнца, придворный поэт императора Мейджи увидел произведения Юко. Придя в его деревню, он нашел дом отца Акиты и расспросил его. Священник, прибежавший из соседнего храма, с почтением принял посланника императора, предложил ему чашку чая и сказал:

– Последний раз в этом году мой сын вернется этим вечером с горы. Сегодня - день его семьдесят седьмого хокку. Но если вы пожелаете, я могу отвести вас в его мастерскую. Именно там он хранит свои стихи, написанные на листках шелковой бумаги.

Поэт вдохнул аромат чая, его сердце наполнилось радостью, - он вспомнил тот день, когда сам был замечен мастером рифмы и приведен ко двору императора, чтобы прочитать ему стихи, которые удостоились чести понравиться правителю. Затем он сделал горький глоток и сказал:

– Покажите мне это чудо.

Священник предложил последовать за ним в комнату, стены которой были полностью покрыты листками бумаги. При взгляде на

все это захватывало дух.

– Это здесь, Учитель. Вы можете видеть все хокку моего сына.

Поэт медленно и величественно подошел и прочел каждое из семидесяти шести стихотворений, которые Юко сочинил в этом году.

Когда он закончил, священник заметил как сверкают слезы в его глазах.

– Это великолепно. Я никогда не читал ничего подобного. Я думаю, что император сможет сделать вашего мальчика официальным придворным поэтом, когда меня не станет на этом свете.

Отец Юко, вне себя от радости, бросился к ногам высокого гостя.

– Тем не менее, - добавил тот, - должен признать, что есть две вещи, которые меня огорчают.

Вздрогнув, священник поднял голову.

– В чем же дело? Разве эти хокку не лучшие со времен великого Басе?

– Эти творения несравненны. Слова черпались из настоящего источника красоты. Тексты очень музыкальны, но в них не хватает цвета. Язык, которым пишет ваш сын, безнадежно бел. Почти невидим. Если он пожелает представить свои творения императору, ему придется научиться раскрашивать свои стихи.

– Он еще молод, не забывайте об этом. Ему всего семнадцать. Но что еще вас заботит?

Поэт попросил еще одну чашку чая, расположился в обвитой зеленью беседке перед домом и посмотрел на вздымающуюся над весенней свежестью гору. Потом сделал горький глоток и спросил:

– Почему снег?

10

Когда Юко вернулся с горы и узнал, что посторонний прочел его стихи, и, что еще хуже, они ему понравились, он впал в бешенство.

– Это всего лишь наброски. Я еще ничего не знаю о моем искусстве.

– Но тебя уже требуют ко двору! Это большая, большая честь, - ответил ему отец.

– Нет, - сказал Юко, - это низость.

Когда священник точно передал слова придворного поэта, Юко вскипел:

– Да что он знает о живописи и ее цветах? Есть десять тысяч способов написать, десять тысяч способов нарисовать стихи, но для меня все они похожи на снег. Я пойду к императору, когда напишу десять тысяч слогов, десять тысяч слогов удивительной белизны. И ни слогом меньше.

– Но ведь десять тысяч слогов - это около пятисот девяноста хокку! Если ты будешь писать семьдесят семь стихотворений в год, это займет целых семь лет.

– Значит, я явлюсь ко двору через семь лет.

Отец и сын больше никогда не говорили о визите придворного поэта.

Этой весной Юко сдержал обещание и не написал ни одного хокку.

Все, чем он занимался, - это вдыхал запах цветов вишни в зеленом саду.

Летом он дышал ароматом лесного меда под взглядом луны и горных вершин.

В первые дни грозы в грязи у реки он нашел лисичку.

Это был ароматный и спокойный год.

11

Кожа женщин,

Кожа, которую они прячут