Снег возможен...
Шрифт:
— Само собой! Кем ты меня считаешь, Яна?! Я за экономию, но не в таком же! — возмутился друг, похоже, искренне. — Не подонок же!
— Не кричи. Просто у него так… странно дома. Серьезно. Словно бы он вообще на мели, знаешь… — она бросила куртку на пол и скинула с ног сапоги. Устала все же за этот вечер нереально. — И соседка его что-то такое говорила, я столкнулась в подъезде…
Семен помолчал. И это «звучало» задумчиво.
— Ну, я проверю движение по счетам, конечно. Но на карту Артема ежемесячно поступает его доля, за это я отвечаю.
— Вообще
— Ты с ним поговорила о нашей общей… м-м-м, проблеме? — наконец решился Семен. Перешел к основному.
Она включила чайник и уставилась в окно невидящим взглядом. Там продолжал сыпать снег.
— Поговорила… — несмотря на профессию и годы практики, сегодня Яну красноречие подводило.
— И что он?! — голос Семена снова стал напряжен и взвинчен.
— Слушай, ты и сам можешь представить его реакцию! — прорезалось откуда-то раздражение… Хотя Яна на Семена вроде и не злилась… Или злилась за всю эту кутерьму? Или просто нервы сдают? — Ясное дело, он не пришел в восторг от того, как ты протупил. Завтра в девять обещал быть в офисе. Да и телефон должен был уже включить, так что интересно его настроение — позвони.
— Он что, на тебя из-за меня вызверился? — недоверчиво и настороженно уточнил Семен.
— Нет, — Яна тяжело выдохнула. Все же ни к черту нервы. Залила кипятком чай в заварнике. Так и не включала свет, в полутьме почему-то все делала. — На меня Артем не злился. Но в целом счастлив не был… Завтра к девяти он будет в офисе, — повторила. — Пообещал. Так что, приготовься и не спорь с ним, ради бога! Если кто-то и может договориться с «Прометеем», то только Артем… Во всяком случае, раньше точно смог бы… — не удержала еще один тяжелый вздох.
— Все так плохо? — Семен точно не пропустил ее измотанность и усталость.
— Я не знаю, Сема. Время покажет, что и насколько. Не опаздывай завтра.
— Не буду, — пообещал друг, действительно не отличавшийся пунктуальностью. — И спасибо, Яна. Я понимаю, что попросил у тебя очень много. И ценю…
— Ладно, мы все в одной лодке, — прервала она эти неловкие попытки извиниться. Толку ей никакого от его сожалений и понимания. — Просто будь завтра к девяти.
— Яна… — Семен так тяжко вздохнул, словно бы это он сегодня с Артемом разговаривал и тот уже устроил ему выволочку за все, что утворил. — Ладно, буду.
— Давай…
Друг отключился, а она даже с жадностью какой-то глотнула чай. Само собой тут же обожгла язык.
— Ну что за день! — в сердцах возмутилась, резко отставив чашку на стол. Расплескала чай. Спасибо, руки не обожгла!
И тут вновь зазвонил телефон. Яна схватила тот, чтобы не оказался в расплывающейся луже кипятка, и с удивлением уставилась на имя «Артем»…
Он ей полгода не звонил. Теперь с чего, если только что виделись? И ведь, выходит, едва-едва телефон зарядил. Какие-то вопросы остались? Тогда почему ей, а
— Да? — с какой-то внутренней дрожью все же приняла вызов.
— Ты нормально доехала? — его голос и тон даже по телефонной связи казался слишком хмурым и требовательным. — Погода ужасная… Хотел быть уверен, что у тебя все нормально, — с паузами и будто через силу «объяснил» Артем.
Но у нее все равно дрогнуло нечто, словно трепет между лопатками, тут же рухнувший горячим шаром куда-то вниз по позвоночнику.
— Да, нормально. Недавно зашла… — пришлось откашляться.
Конечно же, потому, что перед этим чаем обожглась, ага.
— Долго добиралась. У тебя шины зимние? Или такая катастрофа на дороге? — после какой-то невыраженной паузы-колебания, которую она едва уловила, опять спросил Артем.
— Зимние…
Ей бы отделаться хмыканьем, пробормотать «угу», да прервать связь. Мало намучилась из-за него? Но «правильный» шаг вдруг оказался для нее слишком сложным. А говорить с ним — неожиданно легко и просто. Как дышать…
— На дороге… кошмар, — вырвался нервный смешок. И внутри полное ощущение какой-то нереальности происходящего из-за того, что они вот так разговаривают. — Да и везде толпы, еле билеты на представление купила…
— В театр? — хмыкнул Артем, тоже не стремящийся бросить разговор, похоже, хоть и говорил, будто через усилие. — На какую пьесу?
Помнил, что она театр любила? Сам он такое не сильно уважал. Все время ворчал, что с детства родители ему любовь к искусству не привили, не та финансовая ситуация в семье была. А теперь уже поздно, и не нужно на него давить. Но ради нее ходил частенько…
— «Слишком женатый таксист»… перепутала, если честно, хотела на другое. Но меня за сегодня так задергали, поняла это, только когда от кассы отошла. Стало лень уже менять… Хотя верну скорее всего. Не хочу такое смотреть… Пусть и комедия.
Замолчала, в уме коря себя за болтливость, вновь потянулась к чашке с чаем… Ну зачем ему это знать?!
— Ясно… А на работу успела? Собиралась же заявление на отпуск писать, — уточнил Артем тем временем.
Ого! Чай стал поперек горла. Пришлось глотать через боль, чтобы не закашляться.
Он все запомнил, что она говорила сегодня?
— Да, я с этого и начала. Контора недалеко от твоего дома… — какие-то паузы непонятные между репликами.
Словно не то и не о том говорят, избегая честно называть вещи своими именами. И оба это понимают.
— Подписали?
— Не знаю, я же только отдала, а начальник завтра посмотрит, хотя предварительно я с ним согласовала…
— Ты вернулась в прошлую контору? — накал вдруг словно от него к ней пробило даже через телефон.
— Серьезно, Артем?! — она оторопела такому предположению. — Как ты себе это представляешь? Прийти к мужчине, бывшему жениху, которого бросила ради тебя, и попросить принять вновь на работу? — у нее в голове не укладывалась такая его догадка, ей-богу!
Пауза. И только дыхание, выдающее напряжение так же, как и голос мужчины.